Когда железный засов на двери лязгнул, отъезжая в сторону, и она, заскрипев, отворилась, впуская в тьму подвала приглушенный свет, показавшийся Эмме, впрочем, ослепляюще ярким, она не сразу разобрала, кто вошел. Увидела только очертания мужского силуэта в проёме, а потом глаза заслезились, и она крепко зажмурилась, принявшись тереть их пальцами. Услышала тяжёлые уверенные шаги. Посетитель остановился прямо перед ней. От него пахло приятно и как-то маняще что ли. Старой кожей, древесным дымом с нотками табака и жгучего перца и едва различимой морозной свежестью. А ещё опасностью. Её Эмма почувствовала буквально нутром, она исходила от него волнами, тянулась удушающим шлейфом, и её пригвоздило к месту от этого ощущения. Незнакомец молчал, и Эмма решилась приоткрыть глаза, которые как раз перестало щипать и мучать резью.
Светловолосый мужчина присел перед ней на корточки, умостил руки на коленях расслабленно и внимательно её рассматривал. Эмма сглотнула, как кролик, попавший в пасть волку и готовящийся быть съеденным. Он был красивым. Короткие волосы, лишь немного темнее её собственных, голубые глаза, приятные, располагающие к себе черты лица, небольшой шрам на правой скуле, который совсем его не портил. На нём были черные брюки и такая же рубашка с закатанными до локтей рукавами. И он был вампиром. Эмма отчетливо рассмотрела острые клыки, когда он внезапно вдруг улыбнулся ей.
— Ну привет, малышка, — сказал вроде бы дружелюбно, продолжая пялиться на её тело изучающим взглядом, от которого Эмме стало неуютно. — Меня зовут Филлип Грейвс. Ты можешь звать меня просто хозяином. А как зовут мою новую игрушку?
Эмма поперхнулась воздухом и покраснела от мгновенно вспыхнувшего раздражения, смешанного со страхом. Она, конечно, знала прекрасно, что вампиры мудаки те ещё, слышала предостаточно историй. Но знать и прочувствовать на себе — это две большие разницы. Никто ещё никогда раньше не относился к ней вот так. Как к какой-то вещи. Предмету, которым можно было владеть. Было обидно. Но, поразмыслив, она понимала, что находится совсем не в том положении, чтобы высказывать недовольство и как-то ему дерзить. Он был тем самым Грейвсом. ТЕМ САМЫМ. Глава Ашена. Смерть и ужас в одном лице. Тот, кого боялись даже сами вампиры. Да он бы её пополам сломал и не поморщился. Поэтому Эмма сглотнула горечь на языке и сказала немного охрипшим от долгого молчания голосом:
— Эмма...
— Эмма... — повторил за ней Грейвс тягуче, перекатывая слоги её имени на языке, как изысканное лакомство. — Какое красивое имя для красивой малышки. Пойдешь со мной, Эмма?
Вопрос, естественно, был риторическим. Но Эмма тут же отрицательно помотала головой и ещё сильнее вдавилась спиной в шершавую бетонную стену позади себя. Размышлять о благоразумии было, конечно, хорошо, но при мысли о том, чтобы пойти куда-то с этим воплощением её самых страшных кошмаров, её бросило в дрожь и захлестнуло паникой. Филлип засмеялся довольно, окинув взглядом её побледневшее лицо и трясущееся тело. И полностью подтвердил её предположения.
— Ну я же просто из вежливости спросил, малышка, — сказал, проведя языком по нижней губе и щурясь, словно кот, охотящийся за мышкой. — Ты же понимаешь, да?
Девчонка затряслась ещё больше и закрыла глаза, как будто это могло спрятать её от его навязчивого внимания. Раз я не вижу зла, значит и зло не видит меня. Мило. Грейвс усмехнулся и провел легонько пальцами по ее коленке, от чего Эмма сразу же отшатнулась, как чёрт от ладана. Она ему определенно нравилась. Красивая, хрупкая, нежная. Симпатичное личико, стройная фигурка. Даже грязь, покрывавшая её тело и изодранное, висевшее клочьями платье какого-то совершенно отвратительного мышиного цвета её не портили. И пахла она так вкусно, что у него зубы сводило от желания впиться клыками в тонкую шейку и испить. Чем-то сладким, неуловимо цветочным, как жасмин и ирисы с добавлением абрикоса, согретого солнцем. Её страх добавлял к запаху остринки и нехило так возбуждал.
И Филлип поднялся одним плавным движением, ухватил девчонку за предплечье и без особых усилий вздернул её вверх за собой. Она тут же взвизгнула и попыталась пнуть его ногой. Грейвс уклонился, не напрягаясь, и снова засмеялся. Маленькая трусишка, но внутри неё прятался огонь, который ему всегда нравился в женщинах. С ней точно не будет скучно, и он уже предвкушал, как весело ему будет её приручать. С неразличимой для обычного глаза скоростью он сдвинулся и прижал Эмму к стене своим телом. Почувствовал её мягкие изгибы под своими твёрдыми мышцами и жадно улыбнулся. Она продолжала слабо трепыхаться, от страха, видимо, совсем потеряв инстинкт самосохранения. И Филлип уцепил её за подбородок пальцами, заставляя смотреть ему в глаза.