— Дикая кошка. Мне нравится, — протянул насмешливо, когда уставилась на него тяжело дыша от борьбы. — Так что, сама пойдешь, или понести?
Яркие голубые глаза вспыхнули злостью, златовласка яростно дернулась, Филлип хмыкнул удовлетворенно.
— Ну, значит нести.
После чего легко подхватил её за талию и взвалил себе на плечо. Эмма забрыкалась, замолотила кулаками по его плечам, но он только прижал её за бедра сильнее и отвесил смачный шлепок по заднице.
— Не трепыхайся, малышка, — предупредил насмешливо. — А то укушу.
Эмма обмякла. Запал первоначального яростного сопротивления сошёл на нет, сменившись снова усталостью с примесью привычного страха. Похоже, у этого Грейвса был врождённый талант качать людей на эмоциональных качелях. Она, конечно, понимала, чем это всё скорее всего закончится, но разум отказывался принимать новую реальность, а сердце отчаянно надеялось на избавление. Пока же она просто свисала с его плеча, как скатанный коврик, и смотрела, как перед глазами проплывают полы со сменяющей друг друга фактурой. Сначала серый каменный бетонный пол подвала, затем темные гранитные покрытия лестниц, черный с серебристыми прожилками мрамор коридоров и, наконец, теплое дерево с характерным рисунком в его спальне.
Филлип спустил Эмму с плеча вниз, поставил на ноги. Она пошатнулась поначалу, от висения вниз головой к ней прилила кровь, в висках настойчиво забухало. Потом поспешно огляделась. Владения Грейвса были... ну, мягко сказать, впечатляющими. Даже в своей доапокалиптической жизни она не видела нигде такой роскоши. Во-первых, они были огромными, просторная комната с несколькими дверями на противоположной стене, скорее всего ведущими в ванную и гардероб, хотя Эмма и не понимала необходимости оборудования первой — все водопроводные системы пришли в негодность после эпидемии, их попросту не осталось кому обслуживать. Ещё её впечатлили дорогие натуральные покрытия на стенах, камень, дерево, кожа. Изысканная мебель, шикарные ткани, картины и статуи, шкуры и шелка на кровати, которая выглядела массивной и широкой, как аэродром. Буквально всё здесь кричало "Посмотрите, какой я крутой", ну или по крайней мере "Поздравьте меня, я ограбил парочку музеев с шедеврами мировой живописи".
Грейвс дал ей минутку осмотреться, а потом настойчиво подтолкнул к двери в ванную. Эмма неуклюже ввалилась внутрь, подпираемая сзади его мощным телом, и тут же отскочила от него как можно дальше, упершись ягодицами в холодную мраморную столешницу под бронзовой раковиной и схватившись дрожащими пальцами за её край. Филлип только фыркнул и сделал плавный, размеренный шаг к ней.
— Зачем ты... Что ты хочешь?... — Эмма неотрывно следила за его приближением, вжимаясь в раковину еще больше. — Зачем здесь? У вас что, вода есть?
— Милая, у нас глубинные насосы, — промурлыкал Грейвс спокойно.
А затем одним рывком сдвинулся к ней, в мгновение ока разодрал и стащил с её тела остатки платья и голой запихнул под душ. Если Эмма раньше думала, что уже чувствовала рядом с ним панику, то сейчас она точно поняла, как же сильно ошибалась. Тело окатило волной животного ужаса, в глазах потемнело, грудную клетку сдавило, и ей показалось, что она начала задыхаться. Ноги подогнулись, руки онемели. Она забилась в его руках, словно пойманная в капкан зверушка, и заорала на надрыве:
— Не надо!!! Ну пожалуйста, не надо!!!
— Успокойся, — Грейвс рыкнул, обхватил ее за предплечья железной хваткой и встряхнул так сильно, что у неё клацнули зубы. — Ты серьезно думаешь, что я тебя трахать собрался? Посмотри на меня, считаешь мне правда нужно кого-то насиловать?
Эмма затихла и удивленно распахнула глаза. Самодовольство этого придурка, конечно, не знало границ. Похоже, он действительно верил в то, что такому красавцу любая даст добровольно, ещё и умолять будет. Додумать мысль, она, впрочем, не успела. Филлип схватил лейку, направил на неё и Эмму окатило ледяной водой. Она взвизгнула, задохнулась на этот раз уже не от паники, а от обжигающего холода, обхватила себя руками и затряслась, как эпилептик в припадке.
— Совсем идиот?! — вскрикнула, вернее попыталась, потому что зубы отбивали барабанную дробь озноба, и голос вышел жалким и заикающимся. Сама бы посмеялась в другой ситуации. — Зачем?!
— Ну как зачем, малышка? — усмехнулся Грейвс и выдавил ей на голову из флакона какой-то шампунь, пахнущий приторным апельсином. — Еду нужно мыть перед употреблением.