— Придурок, — прошипела Эмма уже тише, шмыгнула носом и зажмурилась, потому что пена лезла в глаза.
Внезапно её осенило пониманием, что вот ведь она стоит мокрая и голая перед ним, и он наверняка пялится, и она тут же покраснела и развернулась к нему спиной. Грейвс коротко хохотнул и сказал, продолжая поливать её водой:
— Знаешь, с этого ракурса вид ещё лучше. Ты намыливайся, малышка. Или хочешь, чтобы я спинку потер?
Эмма поспешно подчинилась. Быстро размазала по коже пену, так же быстро смыла грязь, прополоскала волосы. Тело онемело от холода и стало совсем деревянным. Чёртовы вампиры, у них что вместе с совестью вирус и нормальный теплообмен оттяпал? Неужели нельзя было пробурить долбанные скважины и организовать к ним в пару котельные, или где там раньше воду для водопроводов подогревали? Или это он специально холодную включил, чтобы её помучить? Урод.
— Вот умница, — одобрил её старания в омовении Фил. Выкрутил кран, вытащил её из ванны и закутал в огромный чёрный махровый халат явно со своего плеча. — Хорошая девочка. Такая мокрая для меня, да?
— Придурок, — пробурчала Эмма ещё раз и снова покраснела.
А Филлип довольно захохотал, подхватил её рукой под ягодицами и вынес в спальню, где опустил на кровать. Девчонка мгновенно напряглась, заизвивалась, уперлась в его плечи ладонями. Грейвс навалился ещё больше, вдавил её своим телом в матрас. Он был горячим, как чёртова печь, просто пышущим жаром, или это Эмме так казалось на контрасте, потому что она до костей промерзла перед этим в холодной воде. В любом случае, она мгновенно согрелась. То ли благодаря его повышенной температуре, то ли от нервных переживаний. Эмма почувствовала, как на её коже выступает испарина, а сердце бьётся в груди так быстро, будто хочет просто сгореть от перегрузки. Сдвинуть его тушу с себя оказалось совсем нереально, сколько она ни упиралась руками и не толкала его, Фил только прижимался сильнее. Эмма попыталась его ударить, но он ловко перехватил её запястья и придержал их над её головой одной ладонью. Вторая ухватила её за подбородок и отвела голову девчонки в сторону, оголяя шею. Грейвс сглотнул от предвкушения. Рот сразу же наполнился слюной. Прямо перед ним билась, сияла, пульсировала теплом и желанным красным светом вена на изящной шее. Прикрытая только тоненькой жемчужной кожей. Такая манящая, такая ароматная.
— Не трогай! — прошипела златовласка, яростно мотая головой, так что мокрые ещё после душа волосы облепили её назойливыми щупальцами. — Ты сказал, не будешь насиловать.
— Малышка, — Грейвс фыркнул и прижался носом к такой соблазнительной, притягательной шее. Её запах и так уже с ума сводил, туманил мысли, не давал сосредоточиться ни на чём другом, кроме как на желании наконец испить. И он вдохнул ещё больше, ещё глубже. — Секс не имеет ничего общего с кормлением.
Эмма завизжала и дернулась. Его клыки впились в её шею, легко вспарывая кожу. Сразу же резануло острой болью, закололо, обожгло. Она попыталась сопротивляться, но Грейвс только сдавил крепче руками, удерживая её на месте и заурчал тихо, как довольный хищник, слизывая, всасывая в себя горячую алую кровь, хлынувшую из раны. Эмма чувствовала давление его зубов, движения его языка, слышала, как он шумно глотает, размазывая кровь по ее коже. Она чувствовала, как стекают капли по ее шее на грудь, на плечи, на кровать под ними. И в её голове, ставшей пустой и гулкой, осталось только два жгучих желания. Выжить, чтобы ещё хотя бы раз увидеть брата. И найти способ прикончить долбанного кровососущего мудака.
4. Кто из нас хищник?
Внешне Кёниг был абсолютно спокоен. Ледяная непробиваемая стена безмолвия и мрака. Внутри же всё в нем кипело от ярости. Время утекало, словно песок сквозь пальцы. Минуты нанизывались на нити часов, как тусклые тошнотворные бусины на канву гнилого ожерелья. Эмма была где-то там, в опасности, среди абсолютного зла. А он, вместо того, чтобы её искать, вынужден был сидеть на цепи у этой кровососущей мрази, вообразившей себя хозяйкой жизни. Тупая пизда. Бесящая его до дрожи. Он уже раз сто представил себе, как затягивает эту цепь на ее тонкой шейке. Всё сильнее, крепче, пока не услышит хруст костей, а её глаза не закатятся и не потускнеют. А потом, конечно, нужно будет отрезать голову. Чтобы мутировавшая мерзость не регенерировала и не ожила.
Она вернулась уже перед самым рассветом, уставшая, но всё равно наглая. Кёниг сидел на том же месте, где и до того, как она ушла, не сдвинувшись ни на дюйм — спина прижата к стене, одно колено приподнято. Рейн Данмер. Мысленно он уже облил её бензином и чиркнул спичкой, отправляя в ад, прямиком туда, где ей и было самое место. Она специально делала это. Унижала его. Как и те ублюдки из его детства, которых он потом выловил по одному и превратил в инвалидов. Но он больше не был добычей. Не был терпилой и жертвой. Он сломал себя, перекроил, чтобы стать хищником, а теперь она думала, что сможет сломать его заново. Сюрприз, сучка. Вряд ли получится. Потому что, чем больше ты давишь на зверя, тем больше вероятность, что он перейдет из режима выживания в режим охоты. И тогда добычей станешь уже ты. Кёниг ухмыльнулся под маской и проследил глазами за тем, как темноволосый монстр с внешностью милой девчонки расслабленно ходит по комнате.