Он зарычал от ярости, что вспыхнула в нем так ярко, будто кто-то бензина плеснул в костёр. Попробовал стряхнуть её с себя, приподнялся на четвереньки, но чёртова сука только накрутила цепь ещё сильнее на руку под локтем, для лучшего упора, другой острый локоть надавил прямо между его лопаток и пришпилил обратно к полу, как беспомощную бабочку в её собственной экспозиции. Он распластался на холодных досках. Железные звенья впились в гортань, травмируя кожу до крови. Кёниг захрипел, уперся ладонями в паркет, мощные бицепсы забугрились под кожей. Он напрягся на пределе, пробуя выпрямиться, но пальцы только скользили на гладком дереве, вампирша же не сдвинулась и на дюйм. Он не был слабаком, скорее совсем наоборот. Он был тренированным, выносливым. Но эта клыкастая дрянь била его по всем параметрам, даже если и была на вид, как дохлая мышь. И он понял, что проиграл.
— Думаешь, самый умный, малыш? — Рейн зашипела ему на ухо голосом, давшим бы фору и кислоте по едкости. Голые сиськи вжались в его спину, когда она нагнулась над ним, и Кёниг трепыхнулся от омерзения и презрительно рыкнул. Вернее, попытался. Передавленное горло отказывалось издавать какие-либо членораздельные звуки. — Думаешь, можешь тягаться со мной? Я таких как ты ещё в начале обращения на хую вертела. И твой хуй мне ни с какого боку не тарахтел. Вставить его в меня — это привилегия, это нужно заслужить. Ты же пока успешно набираешь очки только в пользу кастрации. Знаешь, какими послушными становятся зверушки, когда им яйца отрезать, а? Хочешь попробовать?
Она слегка ослабила давление цепи на шею. Кёниг со свистом втянул воздух в начинавшие уже болеть легкие.
— Нет, — просипел тихо, едва можно было разобрать слова. Хоть его и корёжило от злости, но дураком он никогда не был, знал, когда лучше отступить и перегруппироваться. — Не хочу.
— Как послушно внезапно, — Рейн удовлетворенно хмыкнула, отпустила цепь окончательно и легким движением спрыгнула с его спины. Кёниг остался лежать на полу, опираясь о него руками и тяжело, надсадно дыша. Широкая грудная клетка ходила ходуном, накачивая кровь кислородом. В горле першило, перед глазами чёрные точки плясали, откашливаться он не стал, и так уже достаточно жалко выглядел. — Думай в следующий раз лучше, прежде чем делать глупости. А то и правда останешься без яиц.
Она отошла от него к столу, пальцами обеих рук прочесала волосы ото лба к затылку, откинула их за спину. Взбудораженные его неповиновением и нападением инстинкты выли и требовали вернуться, впиться клыками, разодрать, поставить на место. Она знала, что он собирался сделать даже до того, как он заговорил. Чуяла глубинным ощущением опасности, которое за годы в новой ипостаси отточилось до совершенства. И всё равно это не помогало сейчас ей в том, чтобы хотя бы с трудом сдерживаться. Внутренний хищник с ума сошёл, требуя крови. Чёртов питомец. Давно кому-то не удавалось так её завести. Рейн шумно выдохнула, за спиной зазвенела цепь, послышался шорох большого тела. Она оглянулась через плечо, здоровяк наконец поднялся с пола и опять уселся у стены. Из-под чёрной тряпки по широкой груди змеились тонкие дорожки крови — звенья всё-таки повредили его шею. Данмер вздохнула, вышла за дверь, как была голой, и позвала прислугу.
Через несколько минут в спальню робко протиснулась Лили в форменном сером платье и с корзинкой в руках. В корзинке были ватные диски, пластыри и антисептик.
— Ты такой буйный, к вампирам агрессивный, — Рейн сказала уже более ровно, постепенно успокоившись, и уселась на стул посреди комнаты. — Надеюсь, своих соплеменников не будешь пытаться душить? Ты смотри, Лили хорошая девочка, зла никому не делала. Но если задушишь, я особо не расстроюсь, у меня ещё есть.
Кёниг привычно промолчал. Видимо весь свой запас слов в этом месяце потратил на неудавшуюся попытку усыпления её бдительности. Данмер откинулась на спинку стула, умостив лодыжку одной ноги на колене другой и махнула рукой служанке. Та с опущенными плечами и поникшей головой, словно на казнь шла, робко приблизилась к Кёнигу. Огромные, как у олененка, и наполненные страхом глаза посмотрели в его собственные. Она тяжело и часто дышала и едва ли не тряслась, корзинка ходуном ходила в её цепкой от перепуга хватке. Кёниг тихо фыркнул и отвернулся. Таких вот, которые служили вампирам, продавались за кусок хлеба и торговали собой, он презирал на уровне с кровососами. Но не убивать же и правда девку, которая просто хотела помочь, тем более делала она это тоже не по своей собственной воле, а выполняя приказы наглой сучки, что следила сейчас за ним довольным взглядом. Поэтому Кёниг шевелиться не стал.