Лили, дрожа всем телом, опустилась возле него на колени, поставила корзинку на пол. Нерешительно протянула руку к ткани, закрывающей лицо, приподняла аккуратно, открывая кровоточащие повреждения на коже. Кёниг зыркнул на неё волком, и она мгновенно отпрянула, опустившись задницей на пятки.
— Я... Я не буду снимать, только сдвину немного... — проблеяла запинающимся голосом, безошибочно уловив угрожающий посыл в льдистых глазах. — Ссадины открыть...
Кёниг резко выдохнул. Девка, осмелев, нанесла на вату щиплющую жидкость и уже более уверенно стала стирать с его кожи кровь и обрабатывать небольшие ранки, змеящиеся вокруг шеи, как фантасмагоричное ожерелье. Ну или ошейник, это кому как нравится. Как будто ему совершенно реального не хватало, обвивающего сейчас его горло на уровне кадыка. Закончив с обеззараживанием, Лили аккуратно наклеила на самые большие ссадины пластырь, и обернулась к Рейн, склонив почтительно голову. Та задумчиво посмотрела на служанку, застывшую в позе покорности, а потом подняла глаза к Кёнигу.
— Знаешь, я тут подумала о твоих словах, — сказала размеренно, наблюдая, как светло-голубой лёд его радужек темнеет с каждым произнесённым ею словом. — О том, что ты так хочешь мне угодить. Своим членом. Мои губы для твоего хуя, конечно, слишком шикарны. А вот её вполне сойдут.
Лили застыла, как снежное изваяние, только руки, сложенные на коленях, затряслись ещё сильнее. Кёниг же недоверчиво хмыкнул. Долбанная вампирша, видимо, совсем рехнулась, если думала, что он будет добровольно в этом участвовать. Отшвырнуть эту испуганную мышку было бы гораздо проще, чем клыкастую дрянь, и он сделал бы это, даже не поморщившись. Но Данмер, будто прочитав его мысли, добавила:
— Будешь трепыхаться, малыш, я ей прямо на твоих глазах глотку вырву. И выпью досуха. Выбирай, что для тебя важнее. Твоя гордость, — она презрительно усмехнулась. — Или жизнь девчонки. Лили, приступай.
— Госпожа! — служанка вскинулась, посмотрела на Данмер с надеждой. Этого огромного страшного мужика с жуткой тряпкой на лице и с бицепсами больше, чем её голова, она боялась до икоты. Но свою хозяйку боялась, конечно, сильнее. Поэтому единственное, что могла сделать, это просить, надеясь на то, что Рейн сжалится. — Пожалуйста...
Рейн, естественно, не сжалилась. Потерла скучающе ладонью лицо и сказала, не повышая голоса, но таким тоном, от которого кровь стыла в жилах:
— Соси, Лили. И не заставляй меня повторять дважды.
— Ты ебанутая? — Кёниг протянул хрипло, горло всё ещё саднило, слова с трудом проталкивались через него. На минуту ему даже стало смешно, на смену веселью тут же пришла ещё более яркая, чем до этого, ненависть. — Думаешь, можешь спаривать нас, как домашних животных? У меня по заказу не встанет, конченая ты тварь.
— Ну вот и посмотрим, встанет или нет, — Рейн выдала спокойно. — Знаешь, мне обидно будет, если мой новый питомец — импотент.
И ухмыльнулась издевательски. Блядь. Ебаная блядь. Кёниг сверлил её враждебным взглядом. И если бы взгляды могли убивать, сучка бы сдохла в ту же секунду. Прикосновение холодных дрожащих ладоней к его бедрам чуть повыше коленей заставило его перевести фокус внимания вниз. Сгорбленная фигурка Лили застыла над его пахом. Тонкие пальчики несмело погладили кожу, путаясь в светлых жёстких волосках. Она тяжело дышала, явно нервничая, сквозь ткань платья отчетливо проступали позвонки на спине и острые лопатки, ничего общего с аппетитными изгибами чёртовой вампирши. Кёниг посмотрел на её лицо с раскрасневшимися щеками, обрамленное темными волосками, выбившимися из строгого пучка на затылке. На приоткрытые губы, на опущенные глаза. Жалкая. Никчёмная дура, собирающаяся сосать незнакомцу, потому что так хозяйка приказала. Он оскалился, приподнимая верхнюю губу в глухом рычании, и отдёрнулся от её прикосновения.
— Не лезь, — процедил угрожающе.
Девчонка подняла подбородок и он утонул в огромных серых глазах, сейчас казавшихся почти прозрачными из-за готовящихся пролиться из них слёз.
— Пожалуйста... — она залепетала сбивчиво, придвинулась ближе, заглядывая ему в глаза заискивающе, не зная на что надеялась. На жалость, на помощь, на снисхождение ли? — Пожалуйста, я не хочу умирать... Пожалуйста...
Кёниг зашипел от беспомощности. Выругался от души на немецком. Откинул голову назад, впечатался затылком в стену. Стук утонул в шорохе платья Лили, которая ерзала, подползая ближе. Он закрыл глаза и выматерился ещё раз. А чувствительную плоть члена уже обожгло горячим дыханием. Головки коснулись влажные мягкие губы. Он не хотел этого. Он был зол, взбешён. Мозги наотрез отказывались в этом участвовать. Это было насилие в чистом виде. Мерзкая кровососка хотела его унизить. Показать ему его место. Показать, что она здесь всё контролирует. Даже это. Даже его возбуждение. Показать, что он не более, чем её вещь, игрушка. Не имеющая свободной воли и права выбора. Всё его существо противилось этому. Но тело уже реагировало, даже если сам он и не хотел.