— Вот, надень, — сказала высокомерным тоном, сморщив нос. Будто в канаву и грязь наряд отправляла, а не давала поносить новой игрушке хозяина. — Босс сказал, что ты должна выглядеть шикарно. Ещё это, — она добавила к платью бархатный чокер с серебряной подвеской в виде полумесяца и чёрные туфли на высокой тонкой шпильке. — Если будут малы, потерпишь. У нас тут не премиум бутик.
— В самый раз, — мрачно буркнула Эмма, втискиваясь в платье.
Оно было даже великовато в груди, но чёртова вампирша потуже затянула завязки на спине, так что ей стало трудно дышать, а сиськи почти вываливались из выреза с каждым вдохом. И сделала это специально, злобная стерва, Эмма видела это по язвительному блеску в её глазах. Туфли же и правда пришлись впору, и клыкастая заметно расстроилась. Рассчитывала, наверное, что они будут ей жать, и она промучается всё время, пока будут длиться долбанные бои. А фиг тебе. Эмма издевательски улыбнулась, и кровососущая сучка закатила глаза и, соблазнительно виляя бедрами, удалилась из комнаты. Долго пробыть в тишине и покое, Эмме, впрочем, не дали.
Тяжелая дубовая дверь снова открылась, являя её взгляду ненавистное лицо. Филлип вошёл в помещение уверенной походкой хозяина положения. Шаги неторопливые, плечи развернуты, руки в карманах. На нём были черные брюки и серая рубашка с закатанными до локтей рукавами и несколькими расстегнутыми у ворота пуговицами. Эмма взглянула на его фигуру, так и источавшую вокруг себя власть и силу, и скривилась. Грейвс же, завидев её, наоборот восхищенно присвистнул. Он подошел ближе, остановился почти вплотную к ней. Она почувствовала жар его тела и удушающую ауру опасности. Теперь, на каблуках, она доставала ему макушкой почти до подбородка, но всё равно ощущала себя маленькой беспомощной мышкой рядом с большим и хитрым котом. Филлип приобнял её рукой, ладонь его скользнула от поясницы вверх по её спине, легла на открытую кожу над вырезом платья. Эмма словила мурашки и передернула плечами. Грейвс заметил, усмехнулся.
— Прекрасно выглядишь, малышка. Красивое дополнение к моему образу. Все слюной удавятся, когда будут смотреть на тебя, — он хмыкнул, пальцы сдвинулись выше по её позвоночнику, сомкнулись на задней части шеи. Фил нагнулся и прошептал на её ухо насмешливо. — А это мы снимем. Оно тебе идеально подходит, конечно, но я хочу, чтобы все видели, кому ты принадлежишь.
Он расстегнул застёжки её чокера, стащил его и отшвырнул на столик неподалёку, оголяя шею Эммы. Подушечка большого пальца очертила две тёмные точки, контрастно выделяющиеся на её кремовой коже чуть выше ключицы — следы от его клыков там, где он её испил. Эмма шумно выдохнула через нос. Бесил её. Самодовольным видом своим. Этой демонстрацией превосходства. Пометил её, будто клеймо на домашнее животное нацепил, и радовался, придурок. Она вздохнула и промолчала.
— Малышка, ну ты серьёзно обижаешься до сих пор? — Грейвс хохотнул коротко, подцепил пальцем её подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в глаза. — Ну не дуйся. Не удержался, грешен. Но ты не можешь меня винить. Ты такая вкусная, тяжело устоять. И я заглажу свою вину. Что моя девочка хочет, чтобы я ей подарил в качестве извинения за укус?
Свою голову на блюде. Подумала Эмма, но воздержалась от произнесения вслух своего желания. Только подозрительно покосилась на него. И с чего, интересно, такое добродушное настроение? Грейвс, уловив её недоверчивый взгляд, засмеялся. А затем наклонил голову и быстро прижался губами к её губам. От чего Эмма и вовсе в ступор впала. Застыла, как изваяние, изумленно хлопая глазами.
— Что? — Фил оторвался от её губ и потер большим пальцем нижнюю, размазывая по ней слюну и помаду. — Это ты виновата. Кровь твоя, как наркота. Давно такого не чувствовал.
— Главное, не подсаживайся, — выдавила из себя Эмма. Его прикосновения нервировали если честно, поэтому она уцепилась пальцами за его запястье и убрала руку от своего подбородка. Как ни странно, он ей позволил. — А то у меня, знаешь ли, не безграничные запасы.
— Буду сдерживаться, обещаю. У меня сила воли на уровне, — Грейвс фыркнул, обвил рукой её талию и повёл к двери. — Готова к веселью, малышка?
— Если скажу «нет», смогу остаться в комнате? — Эмма пошагала за ним, пошатываясь на каблуках.
С непривычки ноги подгибались, норовя и вовсе подкоситься, и, чтобы не грохнуться оземь и не расшибить нос о плитку, она, скрепя сердце, ухватилась за Филлипа, словно клещами. Тот улыбнулся, ничего не сказал на это, но рука на её боку сместилась чуть ниже, удерживая понадежнее.