— Что там с Умброй, Эрик? — спросил у хмурого брюнета, который как раз допил свой алкоголь и взял новый стакан с подноса зашедшей пополнить запасы выпивки на столике девушки в черном платье и белом переднике. — Маркус докладывал, какие-то проблемы?
— Ага, проблемы, — темноволосый Эрик согласно кивнул. — Гули как с ума сошли, лезут со всех щелей, они пару отрядов просят для помощи в зачистке.
— А хуй пососать не просят? — грубо высказался Фил, и оба вампира дружно заржали. Ну как заржали, рыжий Маркус чуть с кресла не свалился от смеха, Эрик же только хмыкнул, изогнув уголок губ в кривой усмешке. — Ладно, завтра с утра зайдёте, обсудим. Может, съездите вдвоём.
Вампиры не возражали. Рыжий, поддерживая разговор, начал рассказывать о новой партии зверушек, привезенной вчера вечером, куда кого распределили, кого решили оставить в Ашене, а кого планировали продать. Эмма же перестала слушать раздражающую её болтовню бесящих кровососов и огляделась вокруг уже более внимательно.
Над ареной стоял гомон и шум многолюдной толпы, взбудораженной предстоящим представлением. В соседних ложах сидели, употребляли выпивку, и развлекались с человеческими питомцами, причём, как девушками, так и парнями, холеные наглые вампиры в дорогой одежде и вычурных украшениях. Между столиками то и дело сновали официантки в коротких платьицах и ошейниках на искусанных клыками шеях. Разносили алкоголь и пакеты с кровью для тех, кто брезговал питаться прямо из зверушек на публике. Внизу же, за сеткой, на квадратном ристалище начиналась движуха. Широкие двустворчатые ворота в дальнем краю арены, прямо напротив той ложи, где сидела с Грейвсом Эмма, раскрылись, и четверо вампиров в черных, похожих на военную, униформах выгнали из закрытого помещения на песок группу мужчин. Человеческих мужчин, судя по тому, как они дерганно оглядывались по сторонам и неуверенно сбивались в кучу. Да и одеты они были в какие-то лохмотья. Потрепанные штаны и рубахи украшали пятна грязи и дыры. Вампиры так не одевались, это уж точно.
Клыкастые конвоиры, смеясь и переговариваясь о чем-то между собой, вытолкали мужиков на середину поля и вернулись назад в ворота. Створки захлопнулись, оставляя несчастных людей одних на обозрении ликующих зрителей. Одиночество их продлилось, впрочем, недолго. Эмма даже не успела сообразить, что произошло. Она слышала это слово "бои" от Грейвса и прислуги в его доме. В Ашене кровососы придумывали разные, в основном жестокие забавы, вот и решили даже возродить что-то типа гладиаторов. Она могла бы подумать, что переминающихся сейчас с ноги на ногу там внизу мужиков заставят сражаться между собой на потеху хозяевам. Может быть, даже какой-то вампир захотел бы принять участие, что впрочем было бы не только несправедливо, но и неинтересно. Человек не смог бы долго сопротивляться вампиру, и всё закончилось бы слишком уж быстро и не так зрелищно, как хотелось толпе. Но к тому, что последовало, Эмма точно готова не была.
Гулей она раньше не часто видела вблизи. Несколько раз в самом начале эпидемии, когда они с Кёнигом убегали из города, потом ей везло, да и брат оберегал её, хранил от опасности. Поэтому, когда массивные решетки из толстых железных прутьев, которыми были забраны невысокие лазы в углах арены, поползли вверх, и на поле из-под них выскочило полтора десятка гулей, Эмма сначала застыла от шока. Она сидела, окоченев, на коленях Грейвса, вглядываясь в неестественно искривленные, вытянутые, стремительные фигуры, мечущиеся по рингу. Они были отвратительными и настолько непохожими на нормальных людей, насколько это вообще возможно. Синюшная с темными трупными пятнами кожа обтягивала непропорционально длинные и костлявые конечности. Из выгнутых горбатых спин торчали гребни позвонков и рёбер. Полностью лысые черепушки казались слишком большими для тонких шей. Глаза, огромные, выпуклые и затянутые мутной пленкой не моргали. Носов на лицах не было, только жуткие провалы над ртами, которые щерились частоколом острых тонких зубов, что истекали зловонной слизью.
Эмма сглотнула горечь во рту, борясь с тошнотой, а гули, перебирая по песку руками и ногами как гротескные пауки, на четвереньках рассредоточились по арене. Замерли, подняв морды вверх и принюхиваясь. Нечеловеческие глаза синхронно повернулись к группке мужиков, сгрудившихся у стены. Маленький лысый коротышка не выдержал первым, завизжал пронзительно, бросился в сторону, пытаясь убежать. Не получилось. Пара гулей отреагировала на движение мгновенно, инстинктивно. Они оттолкнулись задними лапами от земли, распластались в полёте, упали сверху на бегущего, вгрызлись клыками в тело. Кровь густыми струями брызнула на песок. Эмме показалось, что она даже услышала, как хрустят кости, ломаемые мощными челюстями. Этот звук заглушил пронзительный полный ужаса и боли крик жертвы, которую пожирали живьем, и восторженный вой зрителей, получивших наконец своё развлечение.