Было настолько мерзко, что Эмму затрясло. К горлу подступил ком, она резко отвернулась от арены, где гули заканчивали потрошить одного мужика и бросились охотиться на остальных, и уткнулась лицом в шею Грейвса. Тот фыркнул и положил ладонь ей на затылок, мягко массируя пальцами кожу.
— Малышка, ты чего, испугалась? — сказал весело, понизив голос до гулкого шёпота, который вибрировал где-то у него в груди и отдавался мурашками в её собственном теле. — Не бойся, я тебя защищу.
— Это гадко. Отвратительно, — Эмма подняла голову и посмотрела возмущенно в его горящие насмешкой глаза. — Вы заставляете людей сражаться с гулями? Это просто бойня! У них и шанса нет. Это подло!
— Котёнок, ты драматизируешь, — Филлип широко улыбнулся, абсолютно не воспринимая её негодование всерьёз. — Они вполне могут и выиграть. Мы даём им оружие. Цепи, копья. Они там у ворот валяются. Могут воспользоваться, если у них хватит мозгов об этом вспомнить, прежде чем обосрутся от страха.
— Цепи и копья?! — от раздражения у Эммы перехватило дыхание. — Почему не пистолеты? Сам бы попробовал выйти против гуля с цепью.
— Малыш, я и без цепи могу, — Грейвс ухватился за заднюю часть её шеи, не давая отстраниться и грубо поцеловал, заставляя заткнуться. Освободил он её губы только через пару минут, когда она задыхалась уже не от возмущения, а от непонятного даже самой себе горячего чувства, сжимающегося внизу живота, а желание спорить с ним испарилось, как роса, высушенная солнышком. — Сила не требует дополнительных опций. А если ты слабак, то и пистолеты не помогут.
Легко говорить, когда ты мутировавшее кровососущее чудовище, обладающее усиленной регенерацией, сверхскоростью и мощью танка. Подумала Эмма, но произносить вслух это благоразумно не стала. Хватит с неё и одного карающего поцелуя. На арене, меж тем, всё уже закончилось. Семь взрослых и крепких мужчин не продержались против стаи гулей и пяти минут. Синюшные монстры, довольно урча, обгладывали мясо с лежащих вповалку на песке трупов. А потом внезапно, будто кто-то щёлкнул переключателем, всё вдруг неуловимо изменилось. Гули, как по команде, подняли измазанные кровью морды от своих жертв и повернули головы в их сторону. Эмме почудилось, будто эти белесые, без радужек, с одними только черными точками зрачков глаза смотрят прямо на неё. И в следующее мгновение они прыгнули. Все вместе. Разом.
Одним слитным движением, в несколько длинных прыжков безмозглые чудовища преодолели арену и навалились на сеточный забор напротив их ложи. Секция заскрипела, прогнулась под массой копошащихся, словно насекомые, цианотичных угловатых тел. Крепкие, острые когти впились в ячейки, вскрывая толстую проволоку легко, будто консервную банку. Охранники у входа напряглись, доставая оружие, девушки, сидящие на коленях у Эрика и Маркуса завизжали пронзительно. В их оглушающем визге полностью потонул грохот, с которым сетка рухнула на пол, образовывая рваный проём в заборе, в который мгновенно хлынули гули.
Начавшаяся на стадионе паника вспыхнула, как щелчок зажигалки. Вампиры вскакивали с мест, хватали питомцев, тащили их к выходу под аккомпанемент криков и ругательств. Защелкали выстрелы. Охрана пыталась остановить злобных жаждущих свежей плоти монстров, не дать добраться до элиты. Гули пуль словно и не замечали. Их бледная кожа лопалась, окрашиваясь густой, абсолютно чёрной кровью, но они, не чувствуя боли, бросались вперед с безумным упорством, подпитываемые голодом. Один страж упал с разодранным когтями горлом и болтавшейся на паре сухожилий головой. Второго завалили на пол несколько гулей и рвали зубами, пока он орал, пытаясь отбиваться от них голыми руками.
Эмма оцепенела. От животного, глубинного ужаса, подобного которому она за свою жизнь еще ни разу не испытывала. Она не могла двигаться, думать, дышать. Тело заледенело, а голову будто сковало немеющим обручем. Где-то сбоку что-то отчаянно заорал Маркус, отпихивая свою девку в угол и прикрывая её своим телом. Гуля, бросившегося на него, он перехватил в полете, впечатал его в пол и, пробив рукой грудину, вырвал сердце, ломая рёбра. Эрик смазанным пятном метнулся к мёртвой охране, выхватил из их ножен катаны, разрубил напополам двоих гулей и бросил одну из них Филлипу.