— Совсем идиот?! — она заорала, дергаясь в сторону. — Придурок ненормальный!
Филлип засмеялся, плавно сдвинулся на кровать и завис над ней, хватая за запястье. Эмма разлепила глаза. Напротив неё, в опасной близости от её лица, была его бесящая самодовольная рожа. Сбоку возле её колена из кровати торчала рукоять катаны, возвышаясь над матрасом сантиметров так на двадцать пять. Кровососущий мудак оказался достаточно силен, чтобы одним ударом пробить ткань, пружины, деревянные ламели и вогнать лезвие в пол, намертво зафиксировав катану на месте.
— Боишься, малышка? — Филлип потянул её на себя. Ладони огладили бедра Эммы, губы зависли над её шеей, обжигая горячим дыханием. — Это хорошо... Твой страх так вкусно пахнет... Наравне с возбуждением... Я чую это в твоей крови. Желание, пульсирующее, как ток... Не сопротивляйся. Тебе понравится, я обещаю.
— Да отцепись ты от меня, придурок, я не буду... — Эмма заизвивалась, уперлась дрожащими ладошками в его грудь, попыталась его отпихнуть.
Бесполезно. Он был слишком сильным. Его губы накрыли её собственные в жадном поцелуе, в котором было больше зубов и голода, чем нежности, она промычала что-то неразборчиво, обмякла, ощущая, как ширится внутри волна жара от давления его губ. На шок и ужас, пережитый на арене, организм отреагировал естественным образом — включил инстинкт размножения. И Эмма почувствовала, как все её попытки противиться тают с каждым движением языка Фила у неё во рту. Он целовал глубоко, завладевал её ртом, кусал губы. Пальцы нашли её грудь, сжались на соске. Она застонала и выгнулась навстречу, бедра рефлекторно раздвинулись. Грейвс этим сразу же воспользовался, сместил руку вниз с груди, погрузил пальцы между влажных складок, нашёл клитор.
— Перестань... Придурок... — зашептала Эмма между рваными вдохами, пока он гладил и обводил чувствительную вершину, заставляя её влагалище истекать смазкой. — Я не хочу... Ты весь грязный... В душ сначала сходи...
Чёрная липкая кровь гулей и правда добавляла всему этому оттенок брезгливости. Грейвс терся об неё, прижимался сильнее, пачкал и её кожу тоже отвратительными липкими разводами. Но он в ответ на её гадливость только хмыкнул и прижал её запястья над головой, не давая брыкаться. Губы его сместились с шеи на её грудь, захватили сосок. Пальцы продолжали творить магию между её ног, и Эмма откинулась на матрас, сдаваясь и раздражённо застонала, не зная, на что злится больше, на самодовольного идиота, или на своё собственное тело, так некстати решившее её предать.
— Так не интересно, малышка, — пробормотал Грейвс, покусывая её сиськи. Ввёл в неё два пальца и задвигал внутри резко. Эмма почти чертыхнулась, услышав пошлое хлюпанье, издаваемое её мокрым влагалищем. Похоже, она окончательно поплыла. — Спонтанный секс самый яркий. Все эти подготовки и лишние телодвижения убивают атмосферу. К тому же, сколько бы ты не возмущалась, ты уже вполне готова и так. Видишь?
Он извлек из неё покрытые смазкой пальцы, поднёс их к губам и демонстративно облизал.
— Видишь, как мокро? — повторил глухо. У Эммы перед глазами потемнело от развратности этого зрелища. Низ живота свело от возбуждения. — Вкусно... Вкуснее даже, чем твоя кровь...
— Долбанный ты... — она не успела закончить предложение.
Ахнула, когда Филлип рывком поднялся и уселся на матрасе, потянув её за собой. Его идеальные губы изогнула дьявольская греховная улыбка, и он поправил её положение, надежно удерживая за бедра. Эмма опустила ладони на его плечи и посмотрела вниз. Она стояла на коленях перед Грейвсом, держалась за него, для устойчивости слегка раздвинув ноги, а между её бедер, прямо под промежностью торчала рукоять катаны.