И сначала этот способ работал. В мыслях и правда была пустота. Никаких воспоминаний о пытках, об издевательствах. А потом как-то вдруг начали приходить они. Разговаривать с ним. Орать. Смеяться. Бесить. Тени с жуткими голосами, которые не заглушить. Монстры, живущие внутри него. Он старался не обращать внимания, но они были навязчивыми, настойчивыми. «А ты прикинь, если бы мы были свободны. А почему бы и нет? Мы же можем сбежать. Слушай, давай в следующий раз, как за нами придут, мы бросимся на охранника и разорвем ему зубами шею. Мы же тренированные. Мы солдаты. Выхватим автомат. Расстреляем. А вот и она. Свобода...» – мечтательно вздыхал у него в голове один из них гнусавым, противным голосом.
— Закрой хлебало... — хрипел Никто в темноту глухо. Огонь повредил его горло тоже, и слова теперь выходили какими-то скомканными, странно похожими на речь вот этого нечто, говорившего с ним только что. Самому противно было слушать. — Тело слишком изранено... Сил нет на то даже, чтобы встать... А ты о нападении пиздишь, дебил...
«Ой, ты просто ссышь попробовать, – не унимался голос. – Да, нас били, мучили. Но мы ещё ого-го. А что, если не глотку перегрызть, а выдавить глаза? Представьте, как бы он смешно визжал? Как свинья. Ха-ха-ха.»
«Какие-то фантазии уебищные, – подключался второй голос к дискуссии. — Вот у меня намного лучше. Зацените. Девочку бы сейчас сюда. Яйца от спермы сводит. Выплеснуть бы. Мы бы нагнули её раком, задвинули хуй по самые помидоры. Ебали бы, а у неё сиськи колыхались. Туда-сюда. Туда-сюда. И бёдра по жопе шлёп-шлёп-шлёп.»
— Заткнитесь. Заткнитесь, блять, — шипел Никто, зажимая ладонями уши и стукаясь затылком о бетонный пол, пока голоса в его голове дружно ржали и обсуждали в каких бы ещё позах они поимели бы бедную девку, прежде чем выпустить из неё кишки.
Он выл, катался по полу, не хотел слушать. Ему казалось, что он сходит с ума. Так оно и было наверное? Никто не знал. Почему они говорили об этом? Если они были им, а он – ими? Если они – это он сам. А он ведь не был раньше садистом. Маньяком. Психопатом. Не был же? Не хотел убивать без разбору, без причины. Просто потому что мог. Просто потому что так захотелось. Он вспомнил, как Захаев ломал пальцы на его руках. Один за одним. Методично, вдумчиво. Как резал ножом его грудь. Как воняли паленым его собственные волосы, когда ему жгли горелкой лицо. И вспомнив, он подумал, а может остальные люди такие же, как Захаев? А может быть они заслужили именно того, чтобы он их убивал? Если мучили его, значит мучить других в ответ было тоже правильно?
«Ну, блять! Сечешь теперь? – радовался первый, особенно наглый голос переменам в его мышлении. – Я ж и говорю. Мы хищник. Хватит быть терпилой.»
— Завались... Просто умолкни уже... — стонал Никто, продолжая закрывать уши ладонями.
Голосу было всё равно. Потому что как можно заглушить то, что живёт в твоей собственной голове? Ему не нужны были уши, чтобы заставлять себя слушать.
«А мы себе комплект ножей купим, когда выберемся. Боуи. Этой марки нам нравится. Чтобы с прорезиненной рукоятью и черным полимерным покрытием... Чтоб не бликовали слишком сильно...»
«А жить на природе будем. В лесу где-нибудь... На свежем воздухе. Охотиться. Рыбачить. Все дела...»
«Ага, умные, да? А девок где брать будем? Посреди леса-то? Трахать кого? Медведей?»
«Да кто нам даст-то? Рожа кривая теперь. Разве что заставлять или платить. Да и вообще, у нас может член не стоит после всего этого. Этот идиот дрочить не хочет. Так бы проверили...»
«А чё мы всё о сексе? Проблем больше нету? Вот послушайте, как лучше вспарывать тело. Нужно начать от пупка, потом до подвздошной впадины...»
«Я пытался уйти от любви. Я брал острую бритву и правил себя. Я укрылся в подвале, я резал. Кожаные ремни, стянувшие слабую грудь. Я хочу быть с тобой. Я хочу быть с тобой. Я так хочу быть с тобой. Я хочу быть с тобой, и я буду с тобой.»Nautilus Pompilius - Я Хочу Быть С Тобой