— Ты сбросил меня со скалы, — сказала, продолжая стоять неподвижно, чтобы не спровоцировать у него какие-нибудь ненужные реакции. — За это ты мне должен хотя бы ответы.
— Ну ты же выжила, не драматизируй, — хохотнул незнакомец и плавным движением обошёл её и остановился напротив. — Какие могут быть долги между друзьями?
— Ты мне не друг. Я тебя не знаю.
Вега покусала губы, не решаясь поднять взгляд от пола. Пока что она видела только его ноги. Темно-зеленую ткань брюк, грубые армейский ботинки на шнуровке. Его руки спокойно лежали вдоль бедер, и её передернуло, когда она заметила кожу на тыльных сторонах его ладоней. Она была покрыта сетью зарубцевавшихся шрамов, багрово-желтых, натянутых, как от ожогов. У вампиров не бывало шрамов. А значит он получил их ещё человеком. Вега сглотнула нервно, представив себе, какую боль ему вероятно пришлось перенести.
— Знаешь, мышка. Просто забыла, — сказал незнакомец уверенно, и это заставило её наконец вздернуть голову и посмотреть в его глаза.
И Вегу будто накрыло холодным пологом, вымораживающим все чувства. Она не ошиблась, он точно побывал в огне, и этот огонь изменил его навсегда. Лицо... или то, что от него осталось, было ужасным. Правая сторона была относительно цела. Густые, темные волосы ниспадали на висок, кожа землистого оттенка, иссеченная лишь несколькими старыми, тонкими шрамами, мужественные черты. Но левая сторона — это была катастрофа, нарисованная пламенем. От уха до лба не было ни единого волоска, кожа здесь была сплавлена в единый, блестящий, красновато-фиолетовый келоидный рубец. Эта рубцовая ткань казалась грубой и натянутой, как сплавленный ластик. Она деформировала веко левого глаза, заставляя его оставаться постоянно приоткрытым и слезящимся, и тянула уголок рта в застывшую, жуткую гримасу. Но самое страшное было как раз в глазах.
Даже сквозь весь этот изуродованный хаос Вега видела в них что-то очень старое и очень человеческое. Боль. Или ненависть. Возможно, и то, и другое. На мгновение Вега почувствовала профессиональный импульс, оценила тяжесть травм, это точно был ожог третьей степени, без адекватного лечения стянувший мышцы лица в неподвижную маску. Она невольно прикинула возможности реконструктивной хирургии. Но этот импульс быстро сменился осознанием. Они были в долбанном апокалипсисе, в котором не осталось ни клиник пластической хирургии, ни самих хирургов. И перед ней был не пациент, а её похититель. Который смотрел на неё ярко-синими криповыми глазами и явно забавлялся тем, как она его рассматривала.
— Нравлюсь, мышка? — сказал он издевательски и шагнул вперед, нависая над ней горой мышц, затянутых в болотного цвета униформу. — Вспомнила что-нибудь?
— Нет! — Вега поспешила отмахнуться от обеих вопросов разом. Его близость нервировала, заставляла сердце биться в ускоренном темпе, а тело покрываться мурашками. От страха, да. Как олень инстинктивно чувствует присутствие волка, так и она ощущала всем нутром его превосходящую силу. Хоть и вёл он себя пока более-менее адекватно, но она ещё помнила с какой легкостью он обрёк её на мучения, даже не задумавшись. Падение с высоты нескольких десятков метров так просто не забывается. — Я уже сказала, что не знаю тебя. Что тебе от меня нужно?
— Знаешь, а мы не удивлены, что ты не помнишь, — он поднял руку и зацепил пальцами прядь золотистых волос, выбившихся из её косы. Прошёлся задумчивым взглядом по её лицу. Она была красивой. Слишком красивой для этого мира, слишком невинной и чистой. И это будило в нём почти утерянные воспоминания. — Ты не часто спускалась в лаборатории. Да и с нами не разговаривала вовсе. А мы помним... Твой запах. Твой смех. Твои шаги. Ты была единственным лучиком света там, во тьме. И он тебя ценил. Очень. Всегда говорил, что ты особенная. Старик, в отличие от тебя, любил с нами разговаривать. Может быть так то, что он с нами делал, казалось ему не таким ужасным?
Он усмехнулся и погладил большим пальцем её щеку, а Вега затравленно смотрела на него, чувствуя, как внутри нарастает противная дрожь. Лаборатории... Она предпочла забыть то время. Вытравить его из памяти. Никто ни в той жизни, ни в этой, новой, послеапокалиптической, не знал о её работе. Для родных она была простым хирургом в одной из ведущих клиник штата. Выполняла обычную врачебную практику. О том, чем она занималась последние два года перед концом света, не догадывались ни её друзья, ни близкие, ни родители. Об этом она не рассказывала после ни Рейн, ни Саймону, ни Кроу. Даже с Марлоу она не делилась тем, что была связана с человеком, создавшим вирус и погрузившим мир в апокалипсис. Профессор Браун... Старик, как его назвал стоящий перед ней вампир. Осколки прошлого внезапно со всего размаху врезались в неё, и Вега почувствовала, что теряет почву под ногами.