Эмма обмякла на простынях, приходя в себя и восстанавливая дыхание. Слушать пошлости, исходящие из его рта просто сплошным потоком во время секса, она тоже привыкла. Ей даже нравилось. Это заводило, возбуждало до предела. Заставляло чувствовать себя и правда грязной шлюшкой, жадной до секса и, одновременно с этим, притягательной роковой красоткой, которую он хотел настолько сильно, что не мог удержать ни язык, ни член на привязи. Сам Грейвс бесил её до дрожи. Эгоистичное, наглое чудовище, думавшее, что вместе с вирусом в его крови и мутациями в организме, судьба отсыпала ему ещё и право владеть другими и брать то, что ему хочется, без оглядки на чужие желания. Но вот эта страсть между ними... Да, ей определённо нравилось. Хоть Филлипу она в этом и под страхом смерти не призналась бы. Самомнение этого придурка и так было раздутым до небес, небезосновательно, но всё же. И она не хотела давать ему лишних поводов привязывать её к себе ещё крепче.
Грейвс, не подозревая о дилемме, угнездившейся и царствовавшей теперь основательно в голове у его очаровательной питомицы, хмыкнул, улыбнулся и погладил ладонью её ещё дрожащее бедро. Он любил ощущать гладкость её кожи под пальцами, чувствовать власть над ней. Любил, когда она разваливалась под ним настолько сильно, что не только не протестовала против кормления и секса, а и сама требовала ещё. Он провел ладонью по стройной ножке вверх до талии, погладил рёбра, помял немного упругие сиськи. Эмма тихонько фыркнула, как котенок, — соски явно ещё были слишком чувствительными после оргазма. Филлип хищно ухмыльнулся, взял её за плечи, перевернул к себе спиной, подтащил к краю кровати и уложил на матрасе так, что теперь её голова свисала вниз над краем.
— Что ты ещё хочешь, извращенец? — недовольно пробубнила Эмма, слишком расслабленная, чтобы протестовать активнее.
— Ты знаешь, детка, чего я хочу, — сосредоточенно выдохнул Фил сквозь зубы, пристраивая член к её губам. Он опустился коленями на пол прямо возле кровати, свисающее вниз лицо Эммы теперь было как раз на уровне его паха. Стояк у него был каменным, багровая головка подрагивала от кровотока, размазывая предэякулят по её щекам и подбородку, и он практически трясся от нетерпения. Почему-то эта упрямая, дерзкая девчонка возбуждала его так сильно, как ни одна ещё до неё. Грейвс даже сказал бы, что влюбился, если бы не был бессердечным ублюдком. — Давай, открывай рот, милая. Я тебя порадовал, порадуй и ты меня в ответ.
— Нихуя себе, — наглая девка хмыкнула, похоже, окончательно оправившись от афтершоков оргазма. — Сам пальцами поработал, а я твоим шлангом давиться должна? И вообще, другой позы не нашёл? У меня шею заклинит.
— Малыш, не дерзи, — Филлип зашипел раздражённо и ущипнул нахалку, которую вкрай разбаловал, за сосок, контрастно вишнёвым выделявшийся на молочной коже. В наказание, и чтобы пыл поумерила. А то выкупив его лояльное отношение, она, похоже, решила, что может теперь его вообще не бояться и вертеть им так, как ей вздумается. Сучка мелкая. — Если хочешь, чтобы я отлизал, просто попроси. Хотя тебе нравится всё, что я с тобой делаю. Так что не выделывайся и открывай рот, с шеей твоей всё будет в порядке.
Златовласая стерва сморщила носик, но губы разомкнула послушно. Фил удовлетворенно хмыкнул и, схватившись ладонями за раскинувшиеся перед ним сиськи, вставил головку в тесное, влажное пространство её рта. Он всегда хотел отыметь её в такой позе. Одно зрелище только чего стоило. Великолепное, сводящее с ума тело перед ним, длинные ноги, тонкая талия. И грудь, безупречной формы, мягкая, упругая, покрытая пятнами её собственной крови. Грейвс стал сжимать её пальцами, размазывая кровь по шелковистой коже, оставляя неряшливые разводы красного на белом. Он был ценителем искусства, но вот эта картина перед ним с лёгкостью дала бы фору любому мировому шедевру. Хотелось смотреть на неё вечно. Хотелось трахать ещё сильнее. Так, чтобы до искр перед глазами и ломоты в яйцах. И он двинул бедрами резче, заставляя Эмму взять глубже. Она приспособилась, обхватила его ствол губами, зачмокала, засопела носом.
Филлип оторвался от созерцания её груди и перевёл взгляд в ближнюю плоскость, туда, где его член уже наполовину исчезал во рту девчонки. Вид её пухлых розовых губ, размазывающих слюну по его хую, запустил мурашки по его позвоночнику. И он точно знал, как сделать этот вид ещё более соблазнительным.