— Пиздец, блять... — прохрипел на выдохе, вколачивая член ещё активнее. — Ты охуительно прекрасна, детка...
Головка упёрлась в заднюю стенку её горла, Эмма дёрнулась, но он не дал отстраниться. Сместил руки с её груди, обхватил ладонями за ребра, удержал неподвижно. Она немного поизвивалась и смирилась, расслабившись, и он с довольным вздохом задвинул до конца. Мышцы гортани поддались под его натиском, он почувствовал, как они словно тисками сдавливают его плоть. Член вошёл до упора, и Филлип увидел выпуклость на её горле, почти по всей длине её тонкой изящной шеи. И застонал, замерев на мгновение и давая ей приспособиться.
— Вот так, умница Эмма... — сказал, поглаживая в довольной похвале пальцами её бока, с трудом дыша, потому что хуй настолько приятно пульсировал от погружения в глубины её рта, что на всё остальное, даже на дыхание, у него не оставалось сил. — Глотай мой член, как послушная маленькая шлюшка. Дыши носом и глотай. Каждый чертов дюйм, который я тебе дам.
Оставаться неподвижным дольше не доставало сдержанности, и Филлип снова задвигался. Головка скользила в горле девчонки, приятно им массируемая, в такт этому на её шее двигалась и выпуклость. Он смотрел на это и толкался всё быстрее, отрывистее. Сквозь шум пульса в ушах слышал хлюпающие звуки рвотных позывов Эммы, слюна сплошными потоками из уголков рта стекала на её лицо, покрывая нос, щеки, слепя глаза. Но остановиться он уже не мог, слишком возбудился. Да и ей, похоже, хоть и было дискомфортно, но всё равно нравилось. Потому что краем размытого зрения, сосредоточенного только на том, как охуенно красиво выпирает бугор от его ствола на её горле и ходит туда-сюда при каждой фрикции, он увидел, как она запустила руку себе между ног и начала мастурбировать.
От самоудовлетворения Эмма быстро поймала звёздочки перед глазами и глухо застонала. Потому что громко стонать с заткнутым хуем ртом довольно проблематично. Но даже этих зачатков звуков Филу хватило, чтобы зарычать от удовольствия. От стонов стенки её горла еле ощутимо дрожали, вибрация отдавалась прямо в его член, била басами кайфа по головке. Он грубо толкнулся раз, другой, и замер глубоко в её глотке, сливая сперму в пищевод. Кончила и Эмма, почувствовав пульсацию его плоти внутри и толчки горячего густого семени. Прогнулась в спине, выгнулась вверх, с бешеной скоростью теребя свой клитор, застыла на несколько мгновений, дергаясь в конвульсиях наслаждения, и обмякла. Сил шевелиться не осталось. Сегодня Филлип затрахал её до умопомрачения.
Грейвс достал всё ещё полутвердый член изо рта девчонки, посмотрел на нити слюны и спермы, соединяющие головку с её губами. Она дышала открытым ртом, с закрытыми глазами, даже не пытаясь сдвинуться или лечь поудобнее. Он усмехнулся, тело гудело от удовлетворения, и он легко подхватил её с кровати, закинул себе на плечо и понес в ванную.
— Отпусти... — слабо запротестовала Эмма. — Что за бесящая манера сразу после секса фонтанировать действиями? Дай полежать спокойно.
— Не ной, детка, — Фил хохотнул и шлёпнул её по ягодице, заставив взвизгнуть. Опустил на холодную плитку в душе, выкрутил вентиль, включая воду. — Некогда лежать. У нас ужин, не забыла?
Эмма закатила глаза, отпихнула подальше Грейвса — тот отступил послушно, с коротким смешком, — чтобы не тёрся возле неё идеальным мускулистым телом, наталкивая на ненужные мысли, и стала вспенивать на коже гель. Ужин, как же. При одной мысли, что придётся весь вечер просидеть в компании долбанных бесящих кровососов и мило им улыбаться, хотелось одного конкретного кровососа, намыливающегося сейчас позади неё, придушить. Чёрт бы побрал эту умбровскую делегацию, которая, не получив желаемого подкрепления от Ашена в виде двух обещанных отрядов, решила припереться в столицу сама и нарушить их слаженную жизнь. Разозлившись от этих размышлений, Эмма сама не заметила, как вымылась.
Не обращая внимания на Филлипа, который, уже вернувшись в спальню, надел серые брюки и тепер застегивал на рельефном торсе чёрную рубашку, она прошлёпала, закутавшись в полотенце к шкафу. Теперь ей не приходилось донашивать платья за вампиршами, у неё были свои собственные. Грейвс приказал слугам обеспечить её всем необходимым, почему-то решив баловать свою новую зверушку. Эмма не знала, с чего такая щедрость, но отказываться не собиралась. Она вдоволь наелась нищеты и необходимости наряжаться в практичные лохмотья, пока они с Кёнигом скитались по пустошам, и сейчас с удовольствием наверстывала упущенное ощущение роскоши. Наслаждалась тем, как могла выглядеть, шикарно и дорого. Хоть что-то положительное в жизни с кровососущим мудаком, удерживающим её буквально в рабстве, всё-таки можно было найти.