Вега вздохнула. Вот что она могла ему сказать? Что из-за него погиб Марлоу, единственный мужчина, которого она любила по-настоящему. Что из-за него она несколько дней страдала от адских болей — последствия падения со скалы. Что из-за него она оказалась запертой в жутком месте в окружении кровожадных чудовищ и одного сумасшедшего психа, вдали от друзей и семьи. Было бы смешно посмотреть на его реакцию на это, если бы она вдруг осмелилась произнести эти слова вслух. Если бы только она ещё так сильно не боялась этой самой реакции.
— Нет не скучно, — возразила она нарочито честным, искренним голосом. — Ты очень славный и милый. Вернее вы. Все вы там живущие.
Никто весело хмыкнул и посмотрел на неё с обожанием, как на любимую игрушку, или на забавляющую его собственность.
— Знаешь, мышка, они сейчас говорят, что ты врёшь. Но нам нравится. Даже когда ты язвишь вот так с невинным личиком. Мы скучали по тебе... Мы так долго тебя искали... И почему ты сбежала от нас тогда?
— Я не знала, что ты искал, — Вега выдала нейтрально-безопасный вариант ответа, осознавая с кристальной ясностью, что если бы знала о его поисках, то скрывалась бы наоборот ещё усерднее и старательнее. Хорошо, что об этих её мыслях ему было знать совсем не обязательно. — Ты правда все эти годы искал меня?
— В основном. Сначала да, очень упорно. Потом начался хаос и пришлось просто переждать. Потом они отстроили города и нам пришлось выйти из тени и проверить их все один за другим. Но тебя нигде не было... Почему ты пряталась от нас, мышка?
— Я не пряталась... — вздохнула Вега. Этот разговор вертелся уже много раз по кругу. Как будто он пытался подловить её на чем-то, чего она и сама не понимала. — Сколько мы ещё будем сидеть в этих катакомбах?
Попыталась она перевести тему, потому что от нескончаемых разговоров о её поисках начинала болеть голова.
— А что, мышка, тебе здесь не нравится? — улыбнулся Никто ласково, но стянутое рубцами от ожогов лицо исказилось в совершенно жуткой гримасе.
Вега глядела на него без отвращения. Он не казался ей отталкивающим уродом, наверное потому, что профессиональный взгляд хирурга привык смотреть на увечья с сугубо медицинской точки зрения, без оглядки на чисто человеческие реакции. Если быть совсем уж честной с собой, ей было даже его жалко. Она могла понять его травмы и боль, сочувствовала его одиночеству. Если бы он не похитил её и не убил Марлоу, она была бы даже не против попробовать с ним подружиться. Но сейчас он был всего лишь помехой на пути к её свободе, и она уже не могла воспринимать его иначе, как бы сильно ни пробовала.
— Это просто катакомбы. Грязные, затхлые и гнилые. Как можно хотеть здесь жить? — пожала она плечами в ответ на его вопрос, а Никто вздохнул и погладил большим пальцем её скулу.
— Да, ты права. В таких условиях даже зверей держать непозволительно. А из-за вампиров все остальные вынуждены жить именно так. Люди и гули. Вампиры почему-то решили, что имеют право распоряжаться чужими жизнями. Убивать. Мучить.
Его взгляд стал стальным и холодным на мгновение, как будто он примерял то, что творили сейчас на континенте вампиры, с тем, как над ним самим издевались ещё до апокалипсиса. И в его понимании вампиры были явно главным злом в этой ситуации. Вега поежилась от этого невысказанного обвинения.
— Ты тоже вампир... — возразила тихо, пока его пальцы легко скользили по её щеке, спускаясь на шею. — И я могу ещё согласиться с тем, что люди здесь просто жертвы и заложники обстоятельств. Но вот гули такие же монстры, даже похуже. Они убивают вообще без разбору. Просто потому что не могут сдержаться.
— Разве? — наклонил голову к плечу Никто, смотря на неё снисходительным взглядом, словно умудрённый опытом учитель на глупого ученика-первогодку. — Ты здесь уже почти неделю, и ещё никто из них не пытался тебя убить. Вы просто поддаетесь вечному инстинкту человечества уничтожать то, чего не понимаете, даже пройдя перерождение в высшую расу. Вы не учитесь на своих ошибках. Вы несете смерть. А они просто хотят жить. Также, как и вы. Вы просто не способны услышать их голоса.
— А ты способен? — Вега сглотнула, переваривая его слова.
Если он и правда мог слышать гулей, общаться с ними... Тогда неудивительно было, что они ему подчиняются. Пытливый разум учёного сразу же начал генерировать варианты. Была ли это спонтанная мутация его способностей, которую усилил вирус вампиризма? Или целенаправленные модификации, внедрённые в его организм профессором ещё в лабораториях? Как он это понял? Как научился контролировать? Как вообще гули, чей мозг был напрочь разрушен вирусом, могли что-то говорить? Слишком много вопросов, ответы на которые он ей давать не собирался. Никто усмехнулся и правда не стал ей ничего отвечать. По его мнению это было очевидно. Раз он мог слышать свои собственные голоса у себя в голове, значит смог научиться улавливать и другие. Он сжал пальцы на горле Веги чуть сильнее и приподнял её, заставляя сесть и опереться на его грудь спиной. Почувствовал, как она напряглась от этой вынужденной близости, но не отпустил, только понадежнее прижал одной рукой поперёк талии, другой убрал волосы с её шеи, отклонил её голову в сторону, давая себе доступ, и наклонился, уткнувшись носом в сгиб над её плечом, вдыхая запах ванили и свежести.