«А и правда, про ебальник-то мы и забыли как-то... — философски вздохнул голос в его голове. — А если мышка испугается? Хотя она нас раньше и видела, в лабораториях, но то было мельком. Она нас и не выделила скорее всего. Нужно что-то со шрамами придумать... Маску, может, какую нарыть?»
«Мы клоуны, или что? — возмутился второй, более напористый. — Мы мужик, самец. Мужик должен быть чуть красивее обезьяны, а шрамы вообще украшают мужчину. Мы не будем носить маску, как лоховское подобие супергероя.»
«Не гони, — ощетинивался в ответ первый. — Ради мышки можно и засунуть свою гордость в задницу. Слушай, да завали ты уже этих долбоебов, заебали ржать!»
Несчастные вампиры, имевшие неосторожность так неосмотрительно посмеяться над странным незнакомцем, хрипели на грязной земле тёмной подворотни в предсмертной агонии с вырванными из глоток трахеями. А Никто, вытирая руки от крови куском рубашки одного из них, уходил из Ашена. Вампирские города его больше не интересовали. Кроме одного. Ноктиса. Не знал он только одного. Того, что когда будет идти к нему через Пустоши, то столкнется с чем-то, что нарушит его четко выстроенные планы. И что в дополнение к его цели найти мышку добавится ещё одна — перестроить этот мир заново.
Он встречал гулей и раньше, но тогда просто-напросто уходил с траектории их передвижения. Тратить время на их истребление ему было не интересно. Когда же его окружила эта стая... Он вдруг услышал... Нет, не слова, не новые голоса в его голове в дополнение к уже обитающим там. Он услышал чувства. Боль от непрекращающегося голода. Тоску. Страх. Потребность в понимании. Безнадёжность... Отголоски человеческих эмоций, ещё горящие в этих измененных вирусом мозгах. Такие знакомые. Такие привычные. Такие... его. Он застыл на месте, рассматривая гулей, переваривая эти странные чувства, играющие сейчас в его голове палитрой разноцветных красок. А они не напали. Они заскулили жалобно и потянулись к нему. К единственному вампиру, способному их услышать.
Никто не знал, почему именно он так мог. Он не хотел их слышать. Не хотел чувствовать их эмоции и сопереживать. Но он почувствовал. И уже не мог просто так развернуться, уйти и забыть. Он остался. Учиться управлять гулями было тяжело. Болела голова. Он не мог поначалу удержать в мыслях больше чем десяток чужих сознаний. Но один из его родных голосов вдруг сказал, что если они научатся, то у них будет своя собственная армия, и заполучить мышку тогда станет совсем легко. И он тренировался, превозмогая себя, через боль и сопротивление собственного тела. По вечерам думая, почему именно ему из всех вампиров досталась эта удивительная способность. А потом как-то вспомнил, как профессор говорил, что смешивал его кровь с кровью Веги, и всё встало на свои места. Он вернулся в своё убежище, достал пробирки с её законсервированной кровью, которые хранил в специально оборудованном морозильнике, и попробовал. Мир изменился, как только первая капля попала на его язык. Стал целостным, ярким. Он чувствовал биение сердец всех гулей в радиусе пары миль. Он слышал их эмоции. И он мог ими управлять. Уже без боли и усилий.
Именно тогда он поверил в то, что Вега Стюарт и правда особенная. Именно тогда он понял, что им суждено быть вместе. Ему, чтобы перекроить этот мир заново, а ей — чтобы встать рядом с ним на обломках старого общества в качестве его будущей королевы. И именно тогда он начал строить свою собственную империю. Для неё.
***
Раны на шее затянулись быстро, но Вега всё равно чувствовала фантомную боль и дискомфорт, как будто они до сих пор кровили. Она так и не поняла, зачем он её укусил, но Никто сдержал своё слово, и они покинули убежище. Она не знала, куда он собирался идти, но у неё не было особого выбора. Вокруг шевелилось море синюшных долговязых тел, завывающих утробно, клацающих острыми зубами, и ползущих на четвереньках следом за своим хозяином. На неё они не обращали внимания, но ужас внутри от этого всё равно никуда не девался, и она всю дорогу жалась поближе к Никто, который облачился в свою привычную железную маску.
Его она боялась тоже, особенно после того, как он решил превратить её в свою личную баночку колы. Но лучше уж привычный псих, чем безмозглые чудовища, от которых неизвестно чего ожидать. Поэтому она старалась не отходить от него дальше, чем на пол метра. Никто же просто шагал вперёд через пустоши, и к его стаду со всех окрестностей тянулись новые и новые силуэты гулей, едва различимые в подсвеченных только бледным диском луны сумерках. Вскоре их стало так много, что не видно было даже горизонта из-за сплошной массы шевелящихся лысых черепов на каждом свободном клочке земли. И внутри Веги всё тревожно сжималось, потому что это было похоже на... армию?