Пыль накрыла зал сплошным облаком. Запахло резкими нотами пороха и миндаля от пластификатора. К ним примешивалась вонь тухлых яиц из-за сероводорода. Видимость упала до нуля. Сверху и со всех сторон сыпалась крошка бетона и мелкие обломки труб. Вой гулей смешался с треском металла, который корежило взрывами. Кёниг схватил Рейн за руку и потащил вперёд. Через вспышки огня и мечущиеся вокруг синюшные тела.
Из дыма перед ними внезапно выскочил гуль — слишком близко, слишком быстро. Рейн знала, что Кёниг не успеет отреагировать. Он был простым человеком, в отличие от неё. И почему-то она даже не думала. Не могла объяснить даже самой себе мотивацию своего поступка, всё произошло на уровне инстинктов. Она шагнула вперёд, заслонив его собой от нападения. Острые, как ножи, когти полоснули ей по боку, прямо под рёбрами. Вспороли ткань униформы. Она почувствовала, как с характерным скрипом разошлось мясо. Боль ослепила, как молния, мгновенная, яркая и острая, заставившая её зашипеть сквозь зубы. Рейн зарычала, подняла пистолет, прижала дуло к подбородку гуля и вбила пулю ему под челюсть. Тот обмяк и рухнул на пол.
— Ты… — Кёниг поймал её, когда она пошатнулась. — Дура! Ты ранена.
— Потом, — выдохнула она сквозь зубы. — Двигайся давай, меня так надолго не хватит, от каждого гуля твой зад прикрывать.
Она услышала, как австриец хмыкнул у неё над ухом, но руку с её талии не убрал, продолжал поддерживать, пока они бежали дальше. Она могла бы вполне успешно двигаться и сама, не такое уж и серьёзное было ранение, но вот эта его забота... Чего уж там, было приятно. От мыслей о внезапном расположении её питомца, до этого так явно её ненавидевшего, Данмер отвлек ещё один взрыв. Перекрытие рухнуло за их спинами, отрезая путь назад. Кёниг вытащил её в коридор из коллектора. Огляделся по сторонам, увидел чуть дальше в тоннеле металлическую дверь с облупившейся надписью:
«СЛУЖЕБНАЯ НАСОСНАЯ. ДОСТУП ОГРАНИЧЕН»
— Туда! — прохрипел глухо и поволок её почти на себе к помещению.
Дверь с оглушающим лязгом захлопнулась за ними, Кёниг задвинул железный засов. Снаружи что-то массивное ударилось о металл. Потом ещё раз. И затихло. Внутри было тесно и темно: старые насосы, ржавые панели управления. Рейн сползла по стене, прижимая ладонь к боку. Рана уже начала медленно стягиваться, но кровь всё ещё капала на бетон. Кёниг опустился перед ней на колено, тяжело дыша.
— Ты могла дать мне умереть, — сказал, изучая её лицо, как что-то для себя новое, будто впервые увидел.
Рейн подняла на него взгляд, усмехнулась краем губ.
— Но не дала. Тоже подумала, что живой ты мне пока выгоднее.
Снаружи снова завыл гуль. И они остались одни, в замкнутом пространстве, пока ещё не представляя, как отсюда выбраться.
12. Комплименты и стоны
Бок пульсировал яркой, тянущей болью. Под кожей будто кислотой плескало каждый раз, когда Рейн пыталась вдохнуть, поэтому она дышала короткими, рваными вдохами. Вирус сделал тела вампиров более неуязвимыми и способными к быстрой регенерации, но от необходимости чувствовать боль это увы не избавляло. Они ощущали все спектры страданий от ран и травм, как и простые люди. И Данмер в полной мере их ощущала. Она так и продолжала сидеть на полу у стены в чертовой насосной, в которой они, видимо, застряли на неопределенный срок. Гули завывали снаружи, и пока они не успокоятся и не разбредутся по катакомбам в поисках пищи, и думать не стоило о том, чтобы отсюда выбраться.
Она задерла вверх ткань куртки и майки, оголяя ребра. Бледная кожа казалась светлым пятном на фоне приглушенного мрака, царящего в насосной, на ней алыми разводами отсвечивала свежая кровь, размазанная по животу и пропитавшая униформу. Три поперечных глубоких разреза на боку вспороли её плоть до костей, розоватое мясо, словно вывернутое наружу, уже начало стягиваться по краям. Вирус оперативно латал организм носителя. Хорошо, что примитивным гульим штаммом через вот такие царапины вампиры заразиться не могли. Их вариация вируса была более доминирующей и агрессивно уничтожала конкурента, как только он попадал к ним в кровь.
Рейн прижала пальцами края ран, зашипела тихо. Бок сразу же пронзила острая вспышка боли. При нынешней скорости регенерации исцеление займёт часов шесть точно. По крайней мере до такого состояния, чтобы она могла нормально передвигаться на привычной скорости, не вздрагивая каждый шаг от боли. Слишком долго в их положении. Кёниг, осматривавшийся в помещении — хотя на что там было смотреть? Бетонная коробка пять на пять с единственным выходом, который он заблокировал, заваленная ржавым хламом — обернулся через плечо на её шипение, прошагал назад и присел перед ней на корточки. Данмер подняла на него взгляд, задумчиво поизучала его сосредоточенные глаза, отсвечивающие лазурью в темноте, пока он холодными, мозолистыми пальцами ощупывал края её раны.