— Перемотать бы чем-нибудь, — сказал, заставив себя оторваться от рассматривания её плоского живота и видимого полукружия груди под тканью униформы. В горле почему-то пересохло. Адреналин боя сходил на нет, включая совсем другие инстинкты, и он мысленно выматерился. Не хватало ещё слюной исходить на кровососущее чудовище, истекающее перед ним кровью. Хоть и симпатичное чудовище... Хоть и возбуждающее. Он чувствовал приступы похоти к ней и раньше, чисто на мужской физиологии — она была красивой девкой, он здоровым мужиком, но вот сейчас точно было не до похабных мыслей. Нужно было успокоиться. — Майку может снимешь? В качестве бинтов пойдет временно. Я отвернусь.
— А может ты свою футболку с головы? — Рейн фыркнула. Заметила, как сузились его глаза в недовольстве, и не выдержала, рассмеялась коротким, лающим смехом, параллельно втягивая воздух сквозь зубы с шипением — рану от напряжения защипало намного сильнее. — Забей. Заживёт и так. Вот крови бы выпить не помешало. Ускорило бы регенерацию...
Она смерила его огромную фигуру, нависающую над ней, заинтересованным взглядом. Он был живым, ходячим пакетом с кровью. Пах ею. Светился ею. Притягивал. Она видела, как его пульс красными ритмичными вспышками бьётся под кожей. Видела переплетения его вен, сияющих теплом и светом. Но напрямую говорить о том, чтобы его испить, не стала. Всё же он был не совсем её питомцем теперь. После времени, проведенного вместе над разработкой плана спасения Веги, и после того, как он спас её от падения в катакомбах, а она спасла его от гуля, Рейн стала относиться к нему скорее как к... равному? Мысль, пришедшая в голову, была настолько абсурдной, что она криво усмехнулась, отвернувшись от желанного тела и уставившись в стену. Чтобы не искушаться лишний раз.
— Что смешного? — спросил Кёниг, не повышая голоса.
Между бетонными стенами и железными громадинами пультов блуждало эхо, а привлекать всё ещё трущихся снаружи гулей на звуки было бы глупой идеей. Поэтому разговаривали они полу шепотом. Рейн откашлялась и неожиданно ответила правдиво:
— То, что я не хочу тебя заставлять. Давать мне кровь типа. Бесишь ты меня. Нужно было и правда тебя тогда продать, ещё в первые дни. Одни проблемы от тебя. Никогда ещё не встречала такого наглого, упрямого, самодовольного... — она осеклась и нахмурилась, увидев, как австриец достал огромный армейский нож из чехла на бедре и примерился лезвием к своей ладони. — Что ты делаешь, идиот?
— А то. Ты тоже меня бесишь. Нахальная, бессердечная, бесстыдная кровососка, — хмыкнул Кёниг, собираясь полоснуть собственную кожу клинком. Ради бесстыдной кровососки. Смешно, блять. Только ему почему-то хотелось не смеяться, а больше не смотреть на то, как она вздрагивает от боли каждый раз, когда тяжело вдыхает, и на её висках выступает испарина. Если для этого нужно было поделиться кровью, что ж. От него не убудет. — Думающая, что она пуп земли, и лезущая без мыла в жопу... Какого хуя ты творишь?
Он поднял на неё льдисто-голубые глаза, когда она перехватила его запястье с ножом, неожиданно цепко, не давая резать руку.
— Идиотина скалообразная, — Рейн тоже не поскупилась на комплименты, отбирая у него тесак и откладывая в сторону. — Тебе ещё этими руками пистолеты держать, когда будем выбираться отсюда, а ты ладони полосуешь. Правда помочь хочешь? — она улыбнулась и закусила губу, став на мгновение похожей на дерзкую малолетку, а не на солидную вампиршу, владеющую собственным городом. Кёниг невольно улыбнулся в ответ и кивнул. — Тогда иди сюда. Сделаем это правильно...
Рейн ухватила его за куртку и потянула на себя. Он поддался, наклонился ниже, практически закрыв своим широкоплечим, мощным телом её маленькое и хрупкое. Если бы не знал, какая сила на самом деле таиться в этом тщедушном тельце, посчитал бы её лёгкой добычей для себя и точно наделал бы каких-то глупостей.
Он завис прямо перед её лицом, оперся ладонью о стену позади неё, посмотрел ей в глаза. Слишком близко. Сердце забухало в груди, Кёниг увидел, как она прищурилась, как довольная кошка, и облизнула губы, проведя языком по клыкам. Вид этого розового язычка, мелькнувшего меж приоткрытых пухлых губ, послал волну жара прямо в его пах. Он выматерился ещё раз. Снова мысленно. Долбанные неуместные реакции. Просто она была слишком близко. В насосной слишком тесно и темно. А он всё ещё возбужден после схватки с гулями...