— Я в любом случае поеду. Простая логика. Вегу похитил тот, кто управлял тогда стадом гулей. И он точно существует в реальности, потому что если бы его не было, гули бы просто разорвали меня и всё на этом. Это он отдал им приказ уходить. А раз похититель управляет гулями, то и искать его стоит именно там, где сейчас находится его армия. И Вега точно с ним, я знаю. Так что если ты хочешь вернуться домой, дай мне машину...
— Поехали, — перебила его Рейн и пошла к внедорожникам вслед за Райли. — Врагов нужно бить сразу и, желательно, подальше от своей территории. А не сидеть и ждать, пока они придут за твоей задницей и разрушат твой дом. Передай по радиосвязи Кроу, пусть ждёт нас перед Ашеном. К самому городу поедем вместе. Гленна за руль на одной тачке, и пусть везёт раненых к Ноктису. В Ашене они нам точно не помогут.
Кёниг за её спиной одобрительно хмыкнул, явно поддерживая её решение. Марлоу повеселел и двинулся за ней уже более уверенно. В машины загрузились быстро. Саймон демонстративно сел отдельно от неё, в другой хамви. Данмер поморщилась, но ничего не сказала. А что тут говорить, собственно? Она не чувствовала себя виноватой за то, что не любила его так, как он её, потому что это от неё не зависело. Но за то, что причинила боль самому близкому человеку, который у неё остался, чувствовала вину ещё как. И как это исправить, она не представляла. По крайней мере, приказы её он всё ещё выполнял и не собирался сбежать от неё в одиночку куда-нибудь в пустоши. И это было единственное положительное в этой ситуации.
Она уселась на заднее сиденье хамви рядом с Кёнигом и попыталась вырубиться и хоть немного поспать. И когда она положила голову ему на плечо, Кёниг даже не возражал. Ощущать её тело рядом было странно правильно. Он не стал вмешиваться в её ссору с придурком с черепом, потому что это было уж точно не его дело. Но сейчас ему почему-то хотелось, чтобы она немного расслабилась. Поэтому он обхватил рукой её талию и притянул ещё ближе к себе. Он был доволен. Они ехали именно туда, куда ему и было нужно. В Ашен. И где-то там в городе его ждала сестра.
***
Эмме было страшно. Страшно так, как никогда до этого в жизни. Она не боялась так, когда её избивал в детстве отец. Не боялась, когда они вместе с Кёнигом бежали из охваченной огнём Атланты в самом начале апокалипсиса. Не боялась, когда её в кузове грязного, вонючего грузовика везли на продажу в Ашен. Теперь же внутренности скручивало от ужаса, она не могла нормально спать, есть, дышать... Все инстинкты, все эмоции, все мысли заменил собой один единственный. Всепоглощающий. Страх.
Ашен был в осаде. Потрепанный, усталый и чуть живой караван жителей погибшей Умбры едва успел перебраться через Пустоши и проехать в ворота столицы. И на следующую же ночь уже случилось первое нападение. Эмма помнила, как ленивую, вальяжную тишину взрезали пронзительные сирены. Как загрохотали пулемёты на внешних стенах, а на подступах к городу расцвели оранжевыми грибами взрывы. Ашен был отлично защищён. Грейвс выстроил линии обороны по всем правилам военного искусства, и это бы сработало. Если бы противника не было так много. И если бы он упорно и упрямо не лез вперед каждую ночь, как лавина, словно управляемый кем-то извне.
Столица превратилась в один большой, гудящий, стонущий от ран, пахнущий гарью и порохом госпиталь. Раненых приносили со стен десятками, даже сотнями. Гули лезли в город изо всех щелей, карабкались по трупам своих же павших. Прыгали на пули. Хватали, рвали, полосовали. Вампиры не успевали исцеляться. Вскоре раненых стало настолько много, что оставшихся в строю солдат не хватало, чтобы затыкать дыры в обороне. Эмма не видела этого своими глазами, Филлип не разрешал ей покидать особняк и подниматься на стены. Всех питомцев, кроме крепких и здоровых мужчин, способных держать в руках оружие, разместили в центре, там, где было безопаснее. Женщины, старики, дети круглосуточно работали. Помогали с ранеными, готовили еду, просто... держались.
Днём наступали короткие передышки между штурмами. Солнце жгло гулей ещё основательнее, чем вампиров. Их тонкая, бледная кожа покрывалась волдырями ожогов, дымилась, болела, пекла. Они терпели, пока оно только восходило, выли, рычали, скулили. Но потом не выдерживали. Расползались по округе, чтобы спрятаться в каких-то норах до темноты, дождаться заката и прийти снова, когда на землю опустится ночь. И это было единственное, что ещё помогало Ашену держаться.
Было время перегруппироваться, заменить раненых на постах, подготовить оружие, просто отдохнуть в конце концов, пока день вступал в свои права. Потому что даже у того, кто управлял гулями, не было достаточно власти заставить их жариться на солнце. Это же обстоятельство и помогло дожидаться подкрепления. Днём, когда гули уходили от стен, к городу могли подъехать караваны из соседних городов. Грейвс объявил всеобщую мобилизацию, и вампиры откликнулись. Теперь они стояли все вместе перед общим врагом, и про то, что каждый сам за себя можно было забыть. Радовало лишь то, что солнце не так сильно влияло на вампиров, как на гулей, и они могли передвигаться при его свете с гораздо меньшим уроном.