— Осторожнее, детка, — Филлип хохотнул, возвращаясь к своему привычному наглому состоянию. Её мягкое тело так правильно прилегало к его собственному. Её теплая щека прижималась к его щетинистой щеке, и это посылало знакомые и такие приятные волны тепла прямо в его пах. И она больше не плакала, это его почему-то радовало. Он даже сам себе не смог бы объяснить эти неожиданные защитные чувства, и поспешил спрятаться за своим традиционным сарказмом. — А то я подумаю, что ты влюбилась.
— Заткнись, — прошипела Эмма глухо в его шею, но почему-то вдруг покраснела. — Наглое чудовище.
— Ну вот, узнаю своего котенка, — Грейвс улыбнулся и погладил её по волосам. — И не плачь больше. Кричи на меня, обзывай, язви, бей. Только не плачь.
— Не буду... — Эмма шмыгнула носом, а потом отстранилась от него и поморщилась. — Воняешь, как на помойке.
Филлип откинул голову назад и захохотал. А затем встал одним плавным движением, так и продолжая держать её на руках — она тут же обхватила его талию ногами, как маленькая обезьяна — и пошёл в ванную.
— Тогда, — сказал, залезая под душ и включая воду. — Придется вымыться, да? Потрёшь мне спинку?
— Извращенец... — Эмма пробурчала показательно недовольно, но на самом деле, ей нравилось.
Нравилось чувствовать, что он сходит по ней с ума. Это тешило самолюбие и глубинную женскую уверенность в своей привлекательности. А ещё... Эмма прислушалась к себе... Она не боялась больше. Когда Филлип был рядом, её страх ненадолго отпускал. Она закрыла глаза. Руки Грейвса скользили по её телу, такие знакомые и уверенные, это успокаивало. Это давало ощущение того, что она всё ещё твёрдо стоит на ногах. Он поцеловал её. Так, как он делал это всегда. Жадно и жёстко. У неё перехватило дыхание. Вода лилась на них сверху прохладная, но Эмме вовсе не было холодно. Она горела под его прикосновениями.
Филлип уверенно и быстро стащил с неё промокшую насквозь одежду, разделся сам. Ткань влажными кляксами упала куда-то под их ноги, но им было всё равно сейчас. Эмма застонала от возбуждения. Он пробудил в ней эту чувственность, жажду к хорошему сексу, и она отдавалась этому сполна. Целовала, царапала ногтями его спину. Он шипел от лёгкой боли и кусал в отместку её губы. Им хотелось забыться. Эмме — спрятаться ненадолго от того страха, что гложил её изнутри. Грейвсу — отвлечься от смертей и крови, что ждали его там, снаружи. Вытравить из себя вонь разрываемых на части тел гулей с помощью сладкого запаха этого маленького тела, что прижималось к нему сейчас под струями воды и плавилось под его руками.
Он обхватил ладонями её ягодицы, приподнял, упёр спиной о плитку. Эмма тут же обхватила ногами его бедра с готовностью, выгнулась и застонала, когда он одним рывком вошёл. Он двигался не осторожно, не нежно. Но ей нравилось. Она стонала, отдавалась ему полностью, Филлип тяжело дышал. Тесное пространство ванной, затянутое паром, наполнилось хлёсткими шлепками, хлюпаньем воды между их телами и хлюпаньем её собственного влагалища, которое тоже истекало влагой. Напряжение завязывалось в тугой узел в животе Эммы, член Грейвса толкался в неё, как поршень, такой твердый и горячий, что ей казалось, будто она сходит с ума от одного только этого ощущения. Сил больше не было, она сама стала оголённым проводом под напряжением. Эмма с протяжным стоном ткнулась лбом в его плечо, прикусила его кожу зубами, до боли и крови. Рот наполнился металлическим пряным вкусом — его вкусом — Филлип зашипел сквозь зубы, и она кончила. С гортанным криком затряслась в его руках, влагалище сократилось тисками на его стволе, и он не выдержал. Вошёл в неё в последний раз и излился внутрь.
— Не думал, что ты такая кровожадная, — сказал спустя пару секунд, когда отдышался и последние волны оргазма отпустили понемногу, прояснив мозги, и улыбнулся ей в мокрые волосы, оставляя на её макушке невесомый поцелуй. — Решила потеснить меня в моём праве кусать?
— Просто хочу тебя запомнить... — Эмма выдохнула тихо, опустилась щекой на его плечо и закрыла глаза.
Грейвс вздохнул, сжал её ягодицы властно, словно не хотел отпускать и остаться навечно в таком положении, связанным с ней. Потом опустил всё же на пол. Обмыл её и себя, смыл следы их близости с её бёдер. Отнес назад в спальню, опустил на кровать, лёг рядом и закутал их в одеяло.
— Спи, детка, — прошептал и закрыл глаза, чувствуя, как устраивается у него на груди. — И не бойся больше, я рядом.