Чёртовых мутантов было настолько много, что не хватало места, чтобы размахнуться как следует. Они лезли по головам друг друга, тянулись к нему, выли, кусали. Филлип тяжело дышал. Страха не было, только сосредоточенность. Он прекрасно понимал, что делал, когда тащил Эмму сюда, и понимал, чем это чревато для него самого. Как военный, он взвесил все риски, просчитал возможные варианты действий. Самый очевидный — бросить её и уходить самому — отбросил сразу. Значит, оставалось только это. На площади было месиво, пробиться к окраинам и входу в подземные хранилища было нереально, их зажимали со всех сторон. Он поменял план на ходу, это был единственный доступный шанс спасти её. О том, как будет выбираться сам, он не думал. А сейчас вдруг ясно осознал, что вряд ли и получится. И всё равно он ни о чём не жалел.
Он принял это решение взвешенно и опираясь на логику. Он никогда не был хорош в этих всех любовных делах, да и не знал, любил ли он её по-настоящему. Если готов был рисковать ради неё жизнью, то наверное да, любил. Как бы то ни было, он сделал выбор. Скажи кто ему раньше, что будет защищать ценой собственной жизни какую-то наглую, мелкую девчонку, Фил бы рассмеялся ему в лицо. Он был прожженным прагматиком, построил свой бизнес там, в прошлой жизни, идя по головам конкурентов. Построил свою империю после краха привычного мира здесь, безжалостно устраняя всех, кто этому мешал. Держал всё железной хваткой, контролировал, управлял. Был солдатом, стратегом. Руководствовался собственной выгодой. Вот это всё — это не про чувства. Это было про выживание, про борьбу за то, чтобы оставаться на вершине пищевой цепи. И то, что он делал сейчас, это было глупо, нелогично, бессмысленно. Но так правильно... Что Филлип знал — он ни о чём не жалел.
Он слышал ещё глухие удары в дверь с той стороны. Слышал её едва различимые рыдания и крики. Она кричала что-то, вампирский слух позволил уловить даже отдельные слова. Вроде бы материла его и орала проклятия. Это была его девочка. Злая, как фурия, дерзкая, яростная, но такая хрупкая и ранимая... И он понимал, что даже если она злилась сейчас на него и сыпала там, за дверью, отборными оскорблениями, это она просто так пряталась от эмоций и боли. А значит, она тоже к нему что-то чувствовала. И значит, это всё точно было не зря.
Очередной гуль вцепился клыками в его руку, и Грейвс зашипел от боли. Стряхнул его с себя, как надоедливую шавку, резанул катаной поперёк глаз, и тот упал ему под ноги к остальным синюшным трупам, усеивающим пол сплошной массой в этом коридоре. Плохо было то, что здесь было узко и тесно. Пространства для того, чтобы маневрировать не было. Вампирская скорость не помогала, слишком много забилось сюда гулей, и они продолжали пролезать ещё и ещё. На замену тем, что он убивал, тут же вставало около десятка следующих. Фил был вампиром, но он не был всесильным и всемогущим. И даже вампиры имели свойство уставать и выматываться. К укусу на руке и ранам на спине и боку добавились новые повреждения. Кто-то из гулей проскользнул под локтем и вцепился зубами в бедро. Кто-то извернулся и прочертил когтями живот.
— Я тоже люблю тебя, детка, — выдохнул он, отвечая на её слова, которые всё ещё продолжали доноситься из-за закрытой двери, а потом...
Стало темно, холодно. И всё закончилось...
Эмма не слышала его признания. Как и не слышала того, что происходило там, снаружи. Её слух не был таким обостренным, как вампирский, и единственное, что она слышала в этом замкнутом, тёмном пространстве депозитария — своё собственное сбитое, надсадное от рыданий дыхание и шум крови у себя в ушах — сердце просто сходило с ума от стресса и горя. Он запер её, и она забилась в истерике. Бросалась на дверь, как будто в её силах было её выломать и вернуться туда, к нему. Она хотела этого, один Бог знал, насколько отчаянно. Всё равно, что опасно. Всё равно, что там смерть. Она до боли и онемения не хотела жить без него.
— Открой!!! — она заорала в последний раз, срывая связки. Ударила по двери кулаками, снова заплакала. — Фил, не смей меня тут бросать одну!!! Я не хочу! Не хочу без тебя... Долбаный ты мудак! Ты не имеешь права!!! Слышишь?!!! Ты не имеешь права делать этого, не имеешь права умирать там один, без меня, не тогда, когда я поняла... Не после того, как... Ненавижу тебя!!! Ненавижу за то, что влюбил меня в себя, а потом сделал это! Спас, жертвуя собой! Я не хочу жить без тебя, потому что я тебя люблю!!!