«Да, блять, да! Наконец-то! — сходили с ума голоса в голове Никто, заходясь в восторге в унисон. — Она поцеловала нас. Сама. Она нас хочет. Мы ей не противны. Даже таким уродом. Даже если до этого отталкивала. Наша мышка. Наша женщина. Наше всё».
Никто не слушал. Мысли затуманило похотью. Она была в его руках. Мягкая, податливая. Теплое тело, выгибавшееся под его прикосновениями, отвечавшее на его движения. Она была его. Наконец-то. Как он и хотел. И он больше не собирался сдерживаться. Укусил её за губу, тут же заглушил жжение поцелуем. Провёл ладонью вверх по её рёбрам, сжал грудь, толкнулся между ног, давая прочувствовать степень своего желания. Вега пробормотала что-то неразборчиво, прижалась губами к уголку его губ, к подбородку, к скулам, к каждому шраму, который могла ощутить. И вскрикнула от неожиданности, вцепившись пальцами в его плечи, потому что пространство вдруг разорвал такой взрыв, какого она раньше никогда не слышала.
Гулкий грохот взрезал тишину, перекрывая даже ворчание гулей, как тени скользящих за порогом. За ним пришла вибрация и толчки. Стены пошли дрожью, с потолка посыпался песок и мелкие камушки, пол ходил ходуном. Вега застыла. Отстранилась медленно, начиная осознавать происходящее. Стало противно от самой себя. Она набросилась как нимфоманка на человека, который уничтожал всё, что ей было дорого. Угар от его крови схлынул, оставляя после себя горечь и опустошение. Она сглотнула, вытерла губы рукавом, стирая с них вкус его поцелуев, который теперь, казалось, был у неё на подкорке выжжен. Никто хмыкнул как-то мрачно и отпустил её задницу, позволяя сползти на пол.
Она опустилась на подгибающиеся ноги, смотрела куда угодно, только не на него. На стены, на гулей, на пол. Он ухватил её подбородок пальцами и грубо поднял вверх, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Что, так противен? — спросил, оскалившись, губы натянулись от кривой усмешки, гротескно искривленной шрамом от ожога, вышло жутко.
— Не из-за того, какой ты, — Вега прохрипела, не отводя взгляда. — А из-за того, что ты делаешь.
Она видела, как сжались его челюсти. На скулах со здоровой стороны лица заходили желваки. Он сдавил её подбородок ещё сильнее, так что она зашипела от боли. Потом отпустил и отступил на шаг назад.
— Больше так никогда не делай, — сказал глухо. Она знала точно, что он имеет ввиду. Выходки с самоубийством. — Ещё раз попробуешь и я выжгу этот мир до тла. Никого не оставлю.
У Веги похолодело внутри. Снова это "я". Не "мы", как обычно. Это означало, что он находился на грани, и лучше его было не провоцировать. Она втянула воздух сквозь зубы, не зная, что на это сказать. Что пробовала уже один раз, а на второй у неё просто не хватит смелости, и он может не беспокоиться? Говорить не хотелось вообще, и она промолчала. Он ухватил её за запястье стальной хваткой и потащил к выходу.
— Пойдём, — произнёс, возвращаясь к своей привычной ледяной уверенности, что он всё делает правильно. — Ашен пал. Пришло время забрать своё.
— Откуда ты знаешь?! — Вега выкрикнула, пока он тащил её за собой. Паника нахлынула внезапно волной. Не могло всё вот так просто закончится. Не для её друзей. Ашен должен был продолжать бороться, несмотря ни на что. — Ты лжешь!
Никто усмехнулся криво. Пусть она думает, что он лгал. Ашен пал, и скоро она убедится в этом лично и смирится с тем, что будет. Он долго планировал последнюю атаку. Город упорно сопротивлялся, ночь за ночью, и его это бесило. Пришлось потратить много времени на подготовку к диверсии, посылать часть гулей за взрывчаткой из его тайников. Пришлось пожертвовать некоторыми из них сегодня, привязав самодельные бомбы им на спины и отправив на стены города на верную смерть, как камикадзе. Оно того стоило. Никто скорбел о них, но это была необходимая жертва. Зато столица наконец была в его руках.