— Мышка, не плачь... — Никто прохрипел, и его пальцы вновь прошлись по её щеке, смахивая слезинки, а потом его рука упала на пол бессильно. Так, словно вирус в нём наконец-то окончательно сдался смерти. — Мы не хотим, чтобы ты плакала...
Всё закончилось. Никто больше не дышал. Она это даже сквозь слезы видела. Снаружи, по всему городу, на мгновение повисла оглушающая тишина, а потом все гули жутко взвыли разом от безысходности и тоски, потеряв своего хозяина.
— Детка, просто отпусти... — Вега вздрогнула, когда сзади её обнял Марлоу. Его пальцы легли на её ладони, продолжающие судорожно сжимать рукоять ножа в груди Никто. — Просто отпусти... Всё закончилось...
Она отпустила. Обернулась рывком, прижалась к нему, пряча лицо у него на груди. Ладони Марлоу легли на её затылок и поясницу, притягивая ближе. И Вега позволила себе вдохнуть и закрыть глаза. Всё и правда наконец-то закончилось.
17. Глупые решения
Темнота окружала Эмму плотным, густым коконом. Шевелилась, дышала, жила, тянула к ней щупальца. Ей казалось, что её лица то и дело касаются чьи-то липкие, холодные пальцы. Что кто-то смотрит на неё из глубины комнаты следит за ней, готовится наброситься и сожрать. Ей было плевать. Пусть набрасывается, пусть жрёт. Всё равно. Всё. Равно. Всё... Конец. Больше она не ждала от жизни ничего хорошего. Она сидела на холодном бетонном полу, прислонившись к такой же холодной железной двери спиной, и не понимала, почему её колотит, как в припадке. Ведь ей же было жарко, а не холодно. Она чувствовала как температура тела повышается всё больше, как пот стекает по коже под одеждой, как учащается дыхание. Так почему её трясло? Мысль приходила непрошенной и тут же растворялась в серой пустоте её подсознания. Ей и на это тоже было плевать.
Она не знала, сколько вообще она уже сидела в этом депозитарии. Час? Два? Десять? Воздух ещё не закончился, но, возможно, здесь осталась рабочая вентиляция. Она ждала, что дверь вот-вот откроется, и Филлип шагнет внутрь, прижмет её к себе и скажет, что всё закончилось. И что всё теперь будет хорошо. И всё у них наладится... Секунды тикали, складываясь в минуты, а он всё не приходил. И это значило... Эмма всхлипнула и помотала головой из стороны в сторону. Она не хотела думать о том, что его больше нет. Он есть. Он справился. Просто что-то случилось. Что-то отвлекло его, но он обязательно вернётся за ней и заберёт её. Да, так и будет.
«Какая же ты дурочка, милая». — Его голос в её голове, такой знакомо саркастичный и насмешливый, она услышала так отчетливо, что чуть ли не взвыла от отчаяния.
Утерла рукавом нос от соплей, слёзы и так давно уже на щеках высохли, она ведь некоторое время не плакала, только жалобно всхлипывала. Подышала глубоко открытым ртом, потерла лицо ладонями, и поднялась кое-как на подгибающиеся и дрожащие ноги, опираясь предплечьем о стену. Стоять было тяжело, её шатало и вело, и к горлу почему-то тошнота подкатывала. Эмма немного просто побыла в неподвижности, прислонившись пылающим лбом к ледяному металлу двери. Щеки тоже пылали, как и всё остальное тело. Во рту пересохло. Нужно было заставить себя хоть как-то двигаться. Фил сказал, когда закрывал её здесь, что сбоку есть какой-то вентиль, с помощью которого она сможет выбраться. Она его, конечно, из-за темноты не видела, но потихоньку поковыляла вправо, шаря ладонями по стене перед собой. Спустя несколько долгих минут поисков, руки и правда натолкнулись на что-то железное, массивное и круглое.
Эмма ухватилась за вентиль, надавила изо всех сил, попыталась провернуть. Он не сдвинулся ни на дюйм в сторону. Он попробовала ещё, с тем же успехом. И ещё, и ещё. Внутри взметнулась злость вперемешку с раздражением. Она заорала яростно, ударила кулаками по бетону. Потом ногами по той же стене, с размаху, не сдерживаясь.
— Доволен, идиот?!! — крикнула в пустоту с рычанием. — Я не открою! Сдохну тут всё равно! И ты там тоже зря сдох! Ненавижу тебя! Ненавижу!!!
Короткий смешок в голове и сказанное полушепотом: «Не сдохнешь. Ты у меня сильная девочка». И Эмма застонала и стукнулась лбом о бетон, собираясь с последними силами.
— Всё равно ненавижу... — прошептала, кусая губы и дергая вентиль из стороны в сторону, как заведенная.
Лгала, конечно, это прекрасно знала и сама она, и те слуховые галлюцинации, которые решили так внезапно скрасить её одиночество. Послышался противный скрежещущий скрип, следом за ним чуть более громкое лязганье. Эмма чуть не закричала снова от того, что, похоже, наконец получалось, на этот раз от радости, и потянула за круглую трубку ещё сильнее. Тихий хлопок и шипение воздуха возвестили о том, что гидравлика сработала. Запорные механизмы отщелкнулись из пазов с глухим клацаньем, дверь отошла немного в сторону, и в кромешный мрак депозитария врезалась полоса яркого света. Наверное там, на улице, уже наступило утро, раз даже в коридорах бывшего банка было довольно светло.