Эмма протиснулась в щель между дверью и стеной, едва пролезла, хорошо, что была от природы худенькой. Плечо зацепилось больно за какой-то выступ, она зашипела и выскользнула в коридор, прижавшись спиной к бетонной поверхности. Тело сразу же окатило паникой. Сердце забилось в удвоенном ритме, голову сжало немеющим обручем. Потому что всё пространство пола в коридоре усеивали синюшные трупы гулей. Изрубленные на куски, с отсеченными лапами, головами, с исполосованными туловищами. Они лежали вповалку грудами, покрытые черной, запекшейся уже кровью, и жутко воняли. Эмма сглотнула, прикрыла глаза на мгновение. Это он их всех убил? Ради неё?
«Ага. Скажи, какой я крутой, детка». — Галлюцинация хихикнула в её голове со знакомой до дрожи самодовольной интонацией.
— Заткнись... Всё равно ненавижу... — буркнула она себе под нос и оттолкнулась от стены.
«Врешь...»
— Тебя, идиота, не касается... — она побрела, покачиваясь, между трупами.
Споткнулась пару раз, ступни вязли, запутывались в гнилой, рыхлой плоти. Шлёпнулась на пол с размаху, больно стукнулась о бетон коленками, ладони испачкались в черной противной крови, и она выматерилась. Вытерла их брезгливо о ткань джинсов на бедрах, поднялась и снова пошла вперёд. Вывалилась из коридора в основное помещение. Отсюда расходилось несколько ответвлений и чуть дальше был выход на улицу. Эмма покрутилась на месте, подумала, что ей делать теперь, когда всё, вроде бы как закончилось. По крайней мере на этот день так уж точно. Судя по тому, что гулей в коридорах ей не встретилось, кроме дохлых трупешников, рассвет вступил в свои права, и они попрятались по норам, пережидая солнце. Можно было этим воспользоваться и попробовать выйти наружу и отыскать кого-нибудь выжившего. Бродить и дальше по банку было опасно, мало ли за каким углом затаилась стая и дремала в темноте, если их потревожить, они могли проснуться, наброситься и разорвать в клочья, не задумываясь.
Эмма закусила губу до крови, сжала пальцы в кулаки, решительно развернулась и двинулась назад к коридорам. Потому что Фил мог выжить. Она в это верила. Может быть, он просто лежит где-то там сильно раненый, или без сознания. Она должна была проверить эту теорию. Должна была попытаться его найти, помочь ему хоть как-нибудь.
«Детка, какая же ты всё-таки дурочка...»
— Заткнись, блять... Я сказала заткнись. Не смей со мной разговаривать, когда ты сейчас не здесь...
— Эй, ты Эмма, да? — сзади послышался грубый мужской голос, и Эмма вздрогнула. Застыла на месте, как вкопанная, будто её приморозили. — Ты только не бойся и не кричи, а то мало ли... Мы те коридоры не проверяли ещё дальние, стадо может сбежаться на звук не смотря на солнце. Меня Кроу зовут. Я твоего брата знаю. Кёниг, да? Он тоже ищет сейчас тебя по всему городу. Давай мы тебя к нему отведем.
Продолжал вещать голос за её спиной успокаивающе. Эмма медленно обернулась на звук. С противоположного края лобби, посреди склизких трупов гулей стояла группа вампиров. Мужики, пять человек, почти все в черных униформах и увешанные оружием, четверо нормальных, один какой-то странный в черной балаклаве с костяным черепом на месте лица. Все пялились на неё. Огромный здоровяк с кустистой густой шевелюрой и такой же тёмной бородой, видимо, тот, кто с ней и разговаривал, растянул губы в улыбке, которая ему, наверное, казалась милой, хоть в действительности и походила больше на оскал, и поманил её рукой к себе. Эмма не сдвинулась с места.
— Откуда вы знаете моего брата? — спросила, глядя на них, не то чтобы недоверчиво, но и без особой приязни.
— Кёнига-то? — хмыкнул бородач. — Да он у нас жил в поселении. Свои люди считай. Мы, короче...
— Хватит трепаться, — перебил его идиот с черепом и сделал шаг по направлению к ней. — Пошли.
Он как-то слишком быстро приблизился, Эмма даже сообразить ничего не успела, и уцепил её пальцами за предплечье с такой силой, что она зашипела от неприятных ощущений. Дёрнул её за собой по направлению к остальным, даже не спрашивая её мнения и не дожидаясь решения. Она почувствовала, как откуда-то из глубины сознания всплывает злость, туманя разум и зависая красной пеленой перед глазами. Она ненавидела таких мужчин. Наглое, самоуверенное чудовище, думающее, что раз он сильнее, то значит, он и распоряжается априори, просто потому, что может заставить. Это бесило её до чёртиков.