— Она и так умирает, — перебил её Райли. — Так какая разница?
— Большая! — Вега открыла рот, закрыла его, открыла снова. Побегала из угла в угол по комнате, запустив пальцы в волосы и дергая нервно пряди. — Да, она умирает. Но пока что только она одна. А так и ты умрёшь, идиот!
— Это не точно.
— Но вероятно!
— Но не точно.
— Девяносто три процента летальных исходов! Такая статистика тебя не устраивает?!
— Семь процентов на выживание меня устраивает. Гораздо больше, чем мы все здесь заслуживаем.
Вега замерла напротив кушетки. Молча. Посмотрела на Саймона. Потом на Эмму, которая улыбалась, будто кого-то бесконечно дорогого видела в своем воображении. Потом на то, как она продолжала держать его за руку, а он сжимал её пальцы бережно. Протяжно выдохнула и от души выматерилась. Райли приподнял бровь в удивлении.
— Скажешь Марлоу, что я знаю такие слова, и я пожалуюсь ему, что это ты меня научил, — Вега хмыкнула. — Если сдохнешь, я на твоей могиле чертополох посажу. Будешь лежать под ним, как в Шотландии.
— Я британец.
— Вот именно, — она покачала головой и выглянула из комнаты. Заорала кому-то невидимому. — Дерек, позови сюда Марлоу! Немедленно!
Быстро вернулась к ящикам, начала доставать на стол запаянные пакеты с системами, дополнительные иглы, фильтры, насосы для переливания. Саймон проследил за всей этой суетой с невозмутимым выражением. Вернул взгляд к Эмме, погладил легонько пальцем её запястье. Он собирался рискнуть жизнью, чтобы попробовать спасти сестру человека, которого ненавидел всеми своими фибрами. Большим идиотом он ещё в жизни никогда себя не чувствовал. Но Райли не собирался на это жаловаться.
18. Трудности обращения
Единственное, что Эмма могла чувствовать, — это жар. Настолько сильный и всепоглощающий, что ей казалось, будто она горит заживо в жерле вулкана в раскаленной лаве. Всё тело тряслось, покрывалось испариной, дышать было настолько сложно, что хотелось просто разодрать собственное пересохшее от жажды горло ногтями, чтобы вдохнуть хоть как-то, чтобы хоть на мгновение получить облегчение. Не получалось. Руки не слушались абсолютно, она даже поднять их не могла. Либо не хватало сил, либо они были привязаны к кровати. Она же на кровати лежала? Вроде бы. И вроде бы в запястья что-то врезалось, натирало, когда она ерзала и извивалась от отчаяния. Значит, кто-то её связал всё-таки, вот только зачем... Она не помнила.
Помнила только какие-то обрывки из ближайшего прошлого. Темноту депозитария. Губы Филлипа на своих губах. Синюшные трупы вокруг, истекающие чёрной кровью. Ненавистные янтарные глаза в прорезях маски-черепа. Чьи-то сильные руки на собственной талии... Ей было так плохо... Она плакала... А он говорил, что он рядом... Кто? Филлип? Янтарноглазый? Они смешались в её голове, образы сплавились. Она то видела оскаленные зубы мертвеца на лице Грейвса, белёсые голые кости маски сплавлялись с его скулами, перетекали из состояния в состояние, словно жидкий металл. То вдруг янтарные глаза незнакомца, которого она ненавидела, ставали внезапно голубыми, и она точно знала, что там, за маской, ей теперь улыбается Филлип. И она хотела наорать на него. Поцеловать его. Избить его. Сказать, что любит его до сумасшествия... Но открывала рот и не могла произнести ни слова, из горла выходили только жалкие хрипы и скуление, от которых ей самой хотелось повеситься.
Иногда она выныривала из забытья, и могла разобрать чужие голоса рядом. Два звонких, девичьих, остальные мужские, грубые. Голос того здоровяка с черной гривой, который разговаривал с ней в банке. Какие-то другие, совершенно незнакомые. Голос черепастого, безэмоциональный и отрывистый. И голос Кёнига... Да, это был брат, в этом Эмма была точно уверена. Она пыталась разлепить глаза, посмотреть, убедиться в этом, увидеть знакомую чёрную тряпку на его лице с оранжевыми разводами. Но веки были словно свинцовыми. Глаза так и оставались закрытыми... А голоса вокруг спорили, ссорились, орали друг на друга и друг другу перечили...
— ...если она не очнётся, я лично тебя посреди площади выпотрошу, мразь...
— ...попробуй, смотри только сам кишки не растеряй по всему городу. Рейн рядом не будет, чтобы прикрывать твою задницу, человеческое ничтожество...
— ...мне и не нужно, я и сам справлюсь, вампирское отродье...
— ...успокойтесь оба уже, вы заебали реально собачиться. Кёниг, он твою сестру спас вообще-то...
— ...ну спасибо ему, блять, огромное! А спросить для начала не пробовал, хочет ли она стать вот этим?! Нет, блять?!...
— ...я так-то тоже "вот это". Серьезно, может, хватит уже...