«Да. И все они пока бесполезны, — Элиот отвернулся от инкубаторов. — Ты знаешь принцип закалки металла?»
«Нагреть и резко охладить. Делает твёрже», — чётко ответил Кай, как будто сдавая урок.
«Верно. Только здесь роль огня и воды будет выполнять это, — Элиот указал на Арену. — Я помещу туда партию солдат. Среда создаст для них экстремальные, но не смертельные условия. Твоя задача — наблюдать и фиксировать. Всё, что тебе нужно видеть». Он подошёл к кристаллическому интерфейсу и вызвал упрощённый протокол — таблицу с номерами, полями для текста и галочками. «Выживаемость. Внешние изменения: потемнение покровов, увеличение размера, появление новых признаков — шипы, пластины, изменение цвета. Изменение поведения: агрессия, осторожность, группирование. Всё, что отклоняется от исходного состояния. Как только у особи появляются устойчивые внешние изменения — её немедленно отсаживаешь, вот в эти клетки. Понятно?»
Кай подошёл к интерфейсу. Его пальцы, слегка дрожа, коснулись рун, и таблица ожила. «Понятно. А… что с ними будет происходить там?» Его взгляд был прикован к пустой платформе.
«Они окажутся в симуляции кислотных болот. Высокая влажность, едкие испарения, голографические угрозы. Их задача — не умереть. Наша — найти тех, кто сможет не просто выжить, а измениться». Элиот отобрал наугад трех солдат «Цикл — восемь часов. Начинаем. Веди журнал. Я вернусь к вечеру».
Он высыпал их на платформу. Та немедленно отозвалась: поверхность покрылась болотно-зелёным, переливающимся свечением, воздух наполнился запахом прелой листвы и резкой химической горечи. Вокруг зашевелились полупрозрачные силуэты — слизни, пиявки. Солдаты, почуяв неладное, засуетились.
Не глядя на Кая, чьё дыхание участилось, Элиот накинул плащ. «У меня урок. Не вмешивайся в процесс».
---
Мастерская Торина пахла сегодня не только металлом и озоном, но и чем-то терпким, горьким — запахом свежего травяного отвара. Маг стоял у стола, растирая в ступке какие-то корни.
«Не опаздывай в следующий раз, — бросил он, не оборачиваясь. — Время — единственный невосполнимый ресурс. Становись в круг. Показывай, что сделал с моим упражнением».
Элиот встал на знакомые руны. «Кузнечные мехи». Вдох — сгущение маны в ядре. Выдох — тонкая, упругая нить энергии вытянулась из центра сознания и повисла в воздухе. Он удерживал её, чувствуя, как грубая сила ядра сопротивляется такой неестественной для него точности. Три минуты. Пять. На седьмой нить дрогнула и порвалась, рассыпавшись искрами.
«Лучше, — констатировал Торин, закончив растирать. Он подошёл и, не спрашивая разрешения, провёл перед лицом Элиота быстрым, сложным жестом. Серебристая паутина диагностики обволокла его на мгновение. Лицо мага стало каменным. «Прекрати».
«Что?» — Элиот опустил руки.
«Всё. Твои попытки, твой «прогресс», — голос Торина был низким, почти шёпотом, но в нём звенела сталь. «Я ошибся, дав тебе «кузнечные мехи». Я думал, смогу направить твою грубую силу. Но я не учёл, насколько фундамент твоего ядра… изначально порочен».