Торбен сглотнул, его глаза побежали от Элиота к Маркусу и обратно. Он выглядел не просто оскорбленным — он был унижен. Его питомец, его «товарищ», был публично объявлен бесполезным.
Лина скосила глаза на Элиота, и теперь в ее взгляде не было просто недоверия. Там читалось открытое презрение к его наглости.
Элиот не стал ничего отвечать. Он лишь медленно кивнул, его лицо не выразило ничего, кроме легкой доли разочарования в нерациональности происходящего. Он понял свою ошибку. Он говорил на языке эффективности, а они слышали его на языке амбиций и иерархии.
Без лишних слов, повернувшись спиной к напряженной группе, он первым шагнул к мерцающему разлому червоточины. За его спиной, в натянутой тишине, зазвучали сдержанные шаги остальных. Испытание началось. И первым, самым непредсказуемым препятствием, оказались не монстры впереди, а три враждебных человека позади.
Представитель гильдии лишь делал пометки в своем планшете. Он не ввязывался в нынешнюю перепалку. Действовал как наблюдатель-инкогнито.
------
Пы. Сы.
Огромная благодарность - Betrantir за подписку на бусти♥️
Иииииии. Спасибо большое за высокую оценку моего произведения!!!
Не будьте буками. Оставляйте комментарии. Мне же интересно их читать
Глава 22
Глава 22: Испытание (Часть 2)
Мерцающий разлом червоточины поглотил их, как камень, брошенный в густое, маслянистое озеро. Воздух дрогнул, на мгновение став плотным и упругим, а знакомые звуки города сменились оглушительной тишиной, нарушаемой лишь тихим, непрерывным звоном, исходящим от самих стен. Элиот моргнул, давая глазам привыкнуть к новому свету. «Пещеры Хрустальных Пауков» встретили их иначе, чем в его прошлый визит.
Тусклое сине-зеленое свечение кристаллов теперь пульсировало тревожным, неровным ритмом, словно вся пещера была единым живым организмом, чье сердцебиение участилось от вторжения. Воздух, прежде просто затхлый, теперь был густым и сладковато-тяжелым, с явными нотами разложения и острого, почти химического запаха. Паутина. Ее было несравнимо больше. Она не просто висела отдельными клочьями, а образовывала плотные, многослойные завесы, перегораживающие проходы, а кое-где сливалась в сплошные шелковые стены, в которых, как в саванах, угадывались очертания иссохших туш.
«Держать строй! Рич, вперед, пробивай! Лина, смотри в оба! Торбен, не отставай! Ты, с сколопендрой, — замыкай и смотри, чтобы сзади не подкрались.» — голос Маркуса прозвучал громко, нарушая зыбкую тишину, и его эхо неприятно покатилось по кристаллическим коридорам.
Элиот безмолвно занял указанную позицию, отпустив Шепота вперед, но держа ее в пределах прямой видимости. Его рана на руке тупо ныла, напоминая об уязвимости. Он наблюдал. Барсук Рич шел, как таран, снося хлипкие паутинные преграды, но натыкаясь на более прочные, он тратил время на их раздирание. Лина и ее лиса двигались бесшумно, но их внимание было рассеянным, они сканировали все сразу и ничего в частности. Торбен нервно озирался, сжимая в потной ладони пустую клетку, где еще недавно был его термит.
Первые стычки были предсказуемо хаотичными. Три Хрустальных Паука выскочили из боковой расщелины. Рич рванулся на них, подставив бок под когти одного, пока давил другого. Лина крикнула предупреждение, но уже постфактум. Третий паук успел метнуть клейкую нить в сторону Торбена, и лишь точная кислотная струя Шепота, выпущенная по ментальной команде Элиота, пережгла ее в сантиметре от лица парня. Элиот не сказал ни слова. Он лишь отметил про себя расточительность их тактики и хрупкость групповой динамики.