Интеллигент в очках.
Следующим был тщедушный мужчина в очках с толстыми линзами, с портфелем, набитым, судя по всему, книгами. Он выглядел мягкотелым и безотказным.
— Молодой человек, — начал Петрович, меняя тактику на интеллигентную. — Не сочтите за наглость, но мы оказались в небольшой финансовой заминке. Не могли бы вы одолжить до завтра? Мы, конечно, вернём.
Мужчина испуганно посмотрел на них, заёрзал, полез в карман и вытащил оттуда пятак и гривенник.
— Вот… это всё, что есть, — пробормотал он. — Простите, больше не могу. Жена выдала только на проезд.
Пятнадцать копеек. Сумма, которой не хватало даже на донышко от пол-литровой кружки. Это был финальный аккорд. Абсолютное дно. Толе хотелось лечь на асфальт и выть на луну, которая уже начала появляться на блёклом небе.
Ангел-опохмелитель.
И тут, словно мираж, из подворотни возник он. Дедулька. Лет восьмидесяти, в стёганой безрукавке, с глазами, прищуренными от усмешки, будто он видел всё на свете и ко всему относился с философским спокойствием.
— Слышу, у вас тут финансовый кризис, — произнёс он хриплым, но добрым голосом. — Нехорошо. Молодые люди, должны бухать культурно, а не по подворотням шляться.
Он порылся в кармане своих штанов, достал смятый, но на удивление целый бумажник. «Синяя купюра»! Мечта!
— На тебе, сынок, — он протянул Толе пять хрустящих рублей. — Бери. Не на опохмел, а на поправку здоровья.
Они замерли, не веря своему счастью. Пять рублей! Целое состояние! Целая трёхлитровая банка «Жигулёвского»!
— Дедуль, да ты ангел! — выдохнул Толя.
— Не ангел я, я просто понимаю, как тяжело бывает, когда душа просит, — усмехнулся старик, весело подмигнул и растворился в сумерках, как и положено настоящему ангелу-хранителю советских алкоголиков.
Они стояли, сжимая в руках заветные пять рублей, ощущая себя золотоискателями, нашедшими самородок. Путь к счастью был открыт.
Глава 6. Путь к эликсиру бессмертия
«Момент истины наступает не тогда,
когда находишь ответы на вечные вопросы,
а когда делаешь первый глоток
после долгого ожидания»
Рубли жгли карман Толи сильнее, чем утренний одеколон. Они не просто шли, они летели на крыльях надежды к единственному в округе пивному ларьку, который в народе ласково звался «Пропади-и-не-вернись».
У ларька их встретила очередь. Не просто очередь, а сборище потерянных душ, братьев по разуму и по вчерашнему застолью. Тут были и синие от бессонницы мужики в засаленных спецовках, и бледные, трясущиеся от похмелья интеллигенты, и парочка решительных женщин, смотревших на мир с вызовом. Всех их объединяло одно: стеклянный, тоскливый взгляд, устремлённый в одну точку — в надпись на окне «Пива нет».
— Да, когда уже привезут? — стонал кто-то сбоку.
Толя и Петрович влились в этот живой организм, обуреваемые единым желанием. Минуты тянулись, как смола. В воздухе витал запах дешёвого табака, перегара и всеобщей безнадёги.
И вот дверь со скрипом открылась. Очередь дрогнула, подалась вперёд. Из двери вышел продавец. Лицо его было скорбным.
— Пива сегодня не будет! — прокричал он на всю улицу, как герольд, объявляющий о падении города. — Разливать нечего!
По толпе пронёсся глухой, звериный стон. Кто-то выругался, кто-то в отчаянии сполз по стене на корточки. Это был крах. Конец света, предсказанный всеми пророками сразу.
Толя почувствовал, как земля уходит из-под ног. Рубли в кармане немедленно превратились в просто цветные бумажки. Всё было зря. Унижения, скалка, спящий Вадик, матерная бабка… Всё напрасно…
И тут из-за угла выполз огромный, ржавый ЗИЛ с цистерной. На его боку красовалась священная надпись: «Пиво».
— Едет!!! — закричал кто-то, и в этом крике была вера, надежда и любовь всего советского народа.
Очередь ожила, загудела, преобразилась. Через пятнадцать минут окно открылось, и уставший продавец буркнул: «Подходи по одному, не толпиться!»