Другое беспокоило главу ковена Холми. Пусть их оружие сильно, может быть, даже не уступает в силе магии, но тем не менее их можно побеждать. Не раз и не два чужинцы терпели поражения.
Но было еще нечто.
Как говорил кое-кто из этих трусов, что перебежали в земли ковенов из разгромленной империи, пришельцев ведет воля некоего умершего обожествленного вождя, который правил их страной еще полвека с небольшим назад. Изображения этого лысоватого человека с усиками и бородкой украшали апартаменты каждого военачальника чужаков, а с недавнего времени стали появляться и на улицах Сарнагара. Это, конечно, чушь.
Куда важнее, что, по словам того же беглого жреца, пришельцы владели Первичным Огнем и именно с его помощью пришли в Аргуэрлайл.
Кто, кроме божества, мог дать им его?
Разве что они каким-то образом нашли нечто оставшееся от богов и сумели использовать? Хотелось бы, чтобы жрец ошибался.
Мысль о божественном вмешательстве кормчему ковена Холми не нравилась — очень не нравилась.
От тех времен, когда Высочайшие спускались на землю и выказывали смертным явные знаки своего бытия, остались лишь много раз переписанные древние летописи да легенды. Но даже этого было достаточно, чтобы понять — если за чужинцами стоит божественная сила, то лучше сдаться сразу.
Ибо надеяться на помощь давным-давно ушедших небожителей Аргуэрлайла было бы верхом глупости.
Горное селение в Трессерской гряде
Был вечер, и солнце клонилось к закату, когда стало ясно, что лошади уже не могут идти и нужно сделать привал.
Как ни странно, за дни и недели пути к Алексею особо никто не приставал с расспросами. Версия, что он торговый агент серимского купца, ищущий возможности торговли в дальних странах, удовлетворяла всех.
Костюк с вздохом оглядел открывшееся его взору поселение. Первое человеческое поселение, которое встретилось им за много дней пути в горах.
Значит, горы все-таки обитаемы.
Все эти дни по пути попадались лишь выбитые на скалах знаки, неуклюжие рисунки и даже какие-то надписи. Как пояснил толмач, сделанные в честь тех, кто погиб тут, снесенный лавиной или камнепадом в пропасть.
Но вот с местными жителями им предстоит встретиться впервые.
Дома были сложены из камней, кое-как скрепленных глиной. Из этого Алексей заключил, что село живет довольно зажиточно — прежде ему встречались только глинобитные жилища.
На улице и в огороженных хилыми плетнями дворах ни души. Наконец путники набрели на мальчугана лет десяти, испуганно смотревшего черными глазенками на пришельцев.
— Эй, малец, тут что, никого нет? — окликнул его капитан.
Алексей постучал в массивную деревянную дверь. Ответа не было.
— Есть кто-нибудь в доме?! — рявкнул Костюк.
Молчание.
Плюнув, путники сели на валявшееся у дома бревно.
Спустя минут пять дверь открылась, и в щель высунулось худое женское лицо.
— Нельзя ли нам переночевать у вас, добрая женщина? — спросил Турс.
— Вряд ли, — высокомерно заявила хозяйка.
— А если подумать? — Капитан выразительно тряхнул кошельком.
Спустя полчаса они уже сидели, уплетая горячую яичницу, в то время как хозяйка суетилась возле закопченного очага, соображая что-то более солидное.
Ее муж-охотник тем временем отдавал должное принесенному гостями вину.
Потом по каменистой тропе, круто поднимавшейся в гору, хозяин провел их к месту ночлега — на сеновал, далеко выдающийся над обрывистым склоном.
— Поосторожней, почтенные гости, — предупредил он, становясь на шаткие, редко расставленные балки, покрытые ветхим настилом. — Осторожно ступайте, а еще лучше — сразу ложитесь. Понадобится отлить или там еще чего — прямо в дырки делайте все дела.
Подтверждение его совету они получили почти сразу — выходя, охотник случайно сбил корявым чувяком одну из досок. Шорох рассекаемого воздуха, секунда, другая, третья… наконец где-то внизу слабый звонкий удар о камни.
Однако усталость взяла свое, и Алексей задремал, забыв о пустоте внизу.
Утром его разбудило цоканье множества копыт и гортанные выкрики — повелительные, хотя и незлые.
Он осторожно переполз через еще дремлющего спутника — на твердой земле капитан чувствовал себя как-то увереннее.
— Ой, беда! — бросил выскочивший из утреннего тумана хозяин. — Сохский цан явился дань требовать! Ох, только в следующую луну ждали!
Из-за спины охотника показался всадник.
— Это кто? — ткнул он плетью в Костюка.
— Это… гость, — невпопад ответил кланяющийся охотник.
Воин рассматривал Алексея долго и внимательно.
— Гость, говоришь? Хорошо… пусть будет нашим гостем…