Дом Ивана Анатольевича был выстроен из напоминавших земной бамбук легких и прочных древесных стволов, выложенных сверху дерном. Такую технологию использовали для строительства и в Эльсиноре. Внутри «избенка» оказалась достаточно просторной, теплой и выглядела уютной. Теперь стало понятно, что за огонек они видели на болоте – в доме горел каменный очаг, на столе стоял масляный светильник, а небольшое окошко, которое увидели путники, было затянуто полупрозрачной пленкой.
На грубо сколоченном столе, занимавшем центр комнаты, стояла глиняная тарелка с истекавшей жиром запеченной тушкой. Аппетитный запах заставил Ника сглотнуть слюну.
– Вы присаживайтесь пока. – Иван Анатольевич затворил дверь, сплетенную из прутьев, и указал Нику и менестрелю на широкую деревянную лавку. Потом он обмахнул рукавом и без того чистый стол, подкинул дров в очаг, дым от которого уходил в отверстие, проделанное в потолке.
По суетливым движениям старика было видно, что он очень рад неожиданным гостям, похоже, этот человек страшно устал от одиночества.
Эллор осторожно прислонил к стене гитару, присел на лавку, с интересом разглядывая обстановку.
Иван Анатольевич отряхнул руки от кусочков древесной коры и мха и повернулся к путникам.
– Я ведь, как ваши голоса услышал, подумал, что примерещилось мне. Шутка ли – столько времени в одиночку обретаться. Да и когда вблизи увидел, тоже не сразу поверить-то смог. Откуда вы взялись-то? – Он с любопытством и участием покосился на Эллора. – Сразу видно, что пережили много.
Что верно, то верно – видок у обоих был тот еще. Оба промокли и измазались в болотной грязи, к тому же не ели почти сутки.
Менестрель, похоже, все еще не обрел дар речи, поэтому говорить пришлось Нику:
– Мы… мы тоже здесь живем. Не близко, но нас там много – целый поселок.
– Да что ты говоришь?! – поднял брови Иван Анатольевич. – Так, кроме вас, тут еще есть живые люди?
Ник кивнул.
– Вот радость-то, – старик неумело перекрестился. – Услышала Пресвятая Богородица мои молитвы…
Эллор внимательно посмотрел на Ивана Анатольевича, потом скользнул взглядом по углам избы, но ничего не сказал.
– А я уж боялся – помру, и похоронить меня некому будет. Да вы поешьте, небось оголодали совсем, а то я вас одними разговорами кормлю. Уж не побрезгуйте, а? – и он подмигнул. – У меня вот только ни ножей, ни вилок. Один ведь живу.
Ник и Эллор не заставили себя долго упрашивать. Но их постигло разочарование – мясо оказалось жестким и с неприятным металлическим привкусом. С трудом проглотив один-единственный кусочек, Ник стал прикидывать, как бы отказаться от еды и при этом не обидеть гостеприимного хозяина.
Иван Анатольевич облегчил эту задачу – разговор только еще начинался, и с каждой минутой старик, казалось, становится все словоохотливее, словно бы вспоминая родную речь.
– А давно ли здесь? А как сюда попали? А далеко ли поселок и кого пришельцы сюда притащили?
Путники отвечали, а Иван Анатольевич требовал новых и новых подробностей. Твари, говорите, нападают? А каковы они из себя? А за старшего там у вас кто?
Ник краем глаза заметил, как Эллор бросил небольшой кусочек мяса собаке. Рона обнюхала подачку и брезгливо отвернулась. Видимо, мясо вообще не годилось в пищу.
Ник в душе посочувствовал старику, которому приходилось питаться такой гадостью. Надо будет взять его с собой в Эльсинор, не оставлять же Ивана Анатольевича здесь в одиночестве…
– И как же вы протянули здесь столько времени? – недоуменно спросил Эллор. – Даже у нас полным-полно всяких хищных тварей, а уж здесь, наверное…
– Э, – покачал головой Иван Анатольевич, – ежели ты к животине с добром – то и она тебе тем же ответит. Так что с местными зверюшками мы не враждуем. – Он рассмеялся. – Вот поначалу, когда сюда попал, страшновато было, что да то да.
И старик поведал путешественникам свою историю.
Он работал плотником в поселке Лесной. И однажды, уже поздно ночью, он возвращался от приятеля, который попросил его установить дверь. Ну а потом, как водится, посидели, и хорошо посидели, выпили – как положено, и тут Иван Анатольевич заплутал на обратном пути. А прочухался окончательно уже здесь. Вроде бы ему привиделось что-то вроде «летающей тарелки» и каких-то странных большеголовых существ, возникших из тумана, но были они пьяным сном или реальностью – он не знал.
Но весь плотницкий инструмент находился при нем, так что старик смог потихоньку здесь обустроиться. Ловушки навострился делать на местных водяных крыс – так и выжил.
Иван Анатольевич внезапно лукаво улыбнулся, словно вспомнив о чем-то:
– Да, у меня же еще настоечка есть на травках. Без спирта, конечно, где ж его, окаянный, тут взять… Зато на болоте травка растет, на багульник похожая, душистая-душистая. И ежели ее вскипятить, то отвар и согревает, и в голову немного шибает, и болезни гонит получше всякой водки. Вот, попробуйте-ка, вам сейчас это самое то, что нужно.
Иван Анатольевич поднялся и достал откуда-то вылепленный из глины горшок, в котором плескалась зеленоватая жидкость, сильно пахнущая таволгой и медом. Рона принюхалась и шумно чихнула. Старик покосился на ротвейлера и легонько отодвинулся в сторону.
– Вы уж не обессудьте, не люблю я собак, – виновато пояснил он. – Когда маленький был, меня здоровенная псина покусала.
– Да вы не бойтесь, она добрая. – Ник потрепал Рону по шее. «Очень добрая» собака посмотрела на успокоившегося было старика, а потом вздыбила шерсть на загривке и рявкнула так, что задрожало пламя светильника. Иван Анатольевич едва не выронил горшок из рук и с проворством, не свойственным его возрасту, отскочил подальше.
– Ох, парень, ты бы намордник на нее надел, что ли. Мало ли что псине в голову взбредет, и тогда – не приведи господь…
Как видно, старик был в ладах только с местным зверьем, но никак не с земной фауной.
Он поставил «настоечку» на стол поближе к Эллору, уселся на лавку и закурил.
– Ну что такое на тебя нашло? – шепотом укорял собаку Ник. Глянул на старика – не сердится ли?
Нет, похоже, ничего…
Иван Анатольевич повертел в пальцах зажигалку – самую обыкновенную, из синей прозрачной пластмассы, скорее всего, с надписью «Made in China», потом сунул ее в карман ватника. Эллор внезапно дернулся, словно от укуса насекомого, подошел к гитаре и, присев на корточки, стал осматривать чехол. Со своего места Нику отлично было видно, каким напряженным и бледным стало лицо менестреля. Зная Эллора достаточно хорошо, Ник понял, что тот не на шутку встревожен и даже напуган. Отчего-то юноша забеспокоился сам – он даже не понял, в чем причина.
– Что, с гитарой все в порядке? – спросил Ник.
Эллор метнул на приятеля тревожный взгляд и кивнул.
– Чехол крепкий, пока держится, – спокойно ответил он, хотя Ник понял одно: спокойствие наигранное.
Менестрель вернулся назад, с наслаждением втянул ноздрями табачный дым, распространившийся по жилищу старика.
– А можно мне такую самокруточку? – попросил он. – Больше месяца не курил, издергался весь.
Эллор врал – неизвестно зачем. После «вакцинации», когда переболел весь земной поселок, сигареты стали для здешних курильщиков совершенно необязательны, а уж чтобы «издергаться»… Чушь какая-то…
– Можно, конечно. – Иван Анатольевич протянул ему «сигарету» и зажигалку. – Сам знаю, каково это – без табачка обходиться…
Эллор прикурил, кивком головы поблагодарил старика и, затянувшись, довольно закрыл глаза. Должно быть, сигареты были куда качественнее здешнего мяса.
– Ох и крепкая же штука, – произнес наконец менестрель. – Получше «Кэпитан блэк» будет… Знаешь, последний раз я пробовал «Кэпитан блэк» на концерте «Короля и шута». Одна знакомая девчонка угостила…
Эллор, кажется, собрался удариться в воспоминания о своей прежней жизни, вот только вид у него был для этого не вполне подходящий. И слова насчет «Короля и шута» явно предназначались Нику – ну не пожилому же человеку, который про такую группу мог и на Земле-то не слышать… Но в чем смысл сказанного менестрелем, юноша себе не представлял.