— Кто будете? — спросили сурово. Голос с непонятными нотками акцента.
А мы, походу, совсем не местные…
Глава 12
Мы еще живы. Местные не спешили стрелять, что давало шанс на диалог. Я развел руки в универсальном мирном жесте, понимая, что сам бы уже перфорировал чужаков на максимуме стрел. Но сдается, они просто комитет по встрече — заметить наше продвижение не сложно, подгадать и встретить, демонстрируя силу и возможность объясниться. А на хрена?
— Путешествуем мы… — сказал спокойно. Шест, замерший в шаге, и Крыса, так и не отпустившая кусок радиатора, чуть отмерли. Мелкая подхватила:
— Кормимся, чем Ось послала.
— Пилигримы? — недоверчиво спросил один из мужчин, отводя арбалет. Интересное, надо сказать, оружие — рекурсивное, охотничье, с использованием композитных материалов. Вид потертый, но игрушки фанов превосходит на порядок. Вот с этим можно и поработать…
Шест поморщился, принимая роль. Кого гонял, тем и закончил — сучья карма в действии. Я усмехнулся, кивая.
— Откуда идете? И лучше не врать, вы не особо скрывались… — вступил в разговор второй абориген. Напряжение на их лицах пошло на убыль… Непуганые они какие-то… или в своем праве, подкрепленном знанием реалий Эстакады. Склонялся к первому… Нет здесь безопасных мест.
— С карьера, — ответил без заминки.
— Опа… — Местные, как по команде, опустили арбалеты, ожили, задвигались, демонстрируя удивление. Чет я сморозил… — Коммуникация номер 5?
— Она самая.
— Там вроде нет прохода… завал там.
— Нашли, — сказал я без подробностей. — Так что, пообщаемся? Обменяемся парой слов, вам в достаток, нам на радость…
— Дурить не советую, — веско произнес мужик, окрещенный мной лидером двойки. Я быстро пробежался взглядом по местной экипировке. А ничего так, добротно. И вправду, надо пообщаться.
— Не приучены, — вступила в тональность Крыса. Я покосился…
— Идем, — Дозорные, а иначе не назовешь, отступили в проход между покореженным транспортом. На мой обозначенный интерес послушно среагировали: — Поговорите с Мутой… Она любит, э-э-э… пообщаться.
Потянулись однообразные куски трассы, перемежавшиеся обвалами. Но тропки хожены, если знать… Там обогнуть, там поднырнуть, нагнуться… и уточкой сквозь металлические фермы. Мужики вели уверенно, отчего-то полагая в нас разумное начало — без стремления к кровавой потехе. Один показывал дорогу, второй замыкал шествие… Держали «коробочку» и на том потеряли страх? Догадки и предположения… излишки никчемных мыслей, вот, что скажу. Нахер.
За час приблизились к следующему уцелевшему пролету Эстакады, где часть трассы полегла горкой, образуя громадную нишу под покатой крышей сталебетона. Напахнуло дымом и дерьмом… Проявились звуки обитаемого лагеря, что неожиданно порадовало психику. Легкий скрип, перестук, звон… Пригляделся внимательней.
Обвисшие конструкции, куски плит, крупные обломки упорядочили, разметив несколько хозяйственных блоков. Сдобрили фанерными щитами, досками, пластиком — слепили неказистые строения, двух одинаковых не сыскать, как по форме, так и по оттенкам серовато-коричневой гаммы, что сплеталась материалами разной степени загрязнения. Но сарайчики выглядели обжитыми — легкие мелочи декора, вроде проволочного узора или обломка рекламного щита, бытовая мелочевка, затертая от частого использования, почерневшие от задниц лавочки… В стороне разместилась кухонная зона, обозначенная кустарным грилем, котлами и прокопченным тандыром, сложенным из битого кирпича. Земля утоптана, мусор присутствовал, но за порядком явно следили, не срываясь в дикость.
— Хой! — объявил провожатый. Оклик формальный. Аборигены потянулись к нашей процессии без напоминаний и не выказывая большой тревоги. Так, по мелочи, легкая настороженность — сумрачные взгляды, пальцы на рукояти оружия, поджатые губы… Впереди седовласая женщина, чье лицо сморщено возрастом и прокалено горнилом времени, но взгляд водянисто-серых глаз неприятный — цепкий, как прицел, и почти нечитаемый. Неосознанно потянуло к пистолету — стрельнуть в колено на упреждение… Сдержался. За старухой ковылял дедок вида неформально-свободного, следом два паренька за двадцать. Левее заходил громоздкий мужик широкой кости, женщина бальзаковского возраста и две девицы, перешагнувшие половое созревание. Шест как-то тяжко вздохнул. Покосился на меня и вообще поник.
Да, тощий — копи, дари врагу ярость неудовлетворения… В таких коммунах сбросил семя, а потом до седых волос должен. Контингент специфический — что-то вроде семейного подряда. И судя по количеству жилья, видели мы далеко не всех. Одеты без изысков, хотя ставлю сотню био — приложились к фабричным запасам туристической экипировки. Вооружены привычно однотипно — колюще-режущим и арбалетами, к которым уже примериваюсь. Прям, сука, какой-то средневековый ген проснулся. Хочу.