Вдоль набережной легко скользила поземка… Движения воздуха столь редки, что неосознанно начинаешь задыхаться — ведь локация открыта ветрам, а кожа чувствует лишь сухость и грязь…
— Ищем укрытие, — объявил, распрямляясь. Махнул за дома: — Ищем там.
— А было красиво, — пробормотала мелкая, отрываясь от треснутой корки бывшего дна. — Наверное…
— Если ищешь красоту, у меня… — Шест многообещающе округлил глаза.
— По любому сцежу, — прищурилась мелкая. — Командир, я тощего сцежу…
— Отставить.
В первом дворе мне не понравилось. Мешанина сварных конструкций средь типовой площадки напрягала необъяснимостью. Пересекли пару проулков, выбрались на смежный проспект… Шест, сука бронированная, врезался в фонарный столб. Сверху посылалась ржавая труха. Загудело.
— Как? — спросил лаконично.
— Зачесалось.
Вопросов больше нет. А патрона жалко. В итоге место на постой нашла Крыса — двухэтажное заведение с заколоченными окнами и уцелевшей дверью. На фронтоне несколько истершихся надписей, сбоку от двери болтается наполовину оторванная вывеска, заляпанная черным. Соседние здания оставляли достаточно проходов на технические задворки… Я бы предположил типовой вариант линейки административных строений, перемежавшихся магазинчиками и питейными заведениями. Главное, есть укрытие от враждебных глаз… которые с удовольствием бы натянул с присущим старанием. Чего ж давит-то…
— Располагаемся. Костер не палить. Грызем концентраты и радуемся.
Дождавшись, когда бойцы с шумом втиснулись внутрь, отправился в обход — через узкие щели меж зданий, в тыловые развалы, смердящие затхлым гнильем. Нужен маршрут определенного плана — обломки стен, что можно преодолеть, проходы сквозь первые этажи… Удовлетворенный осмотром, вошел в заведение с черного хода — через выбитую дверь с пожелтевшим холодильником на пороге. Композиция от лукавого…
Загаженный коридор привел в центральный и единственный зал, где уже хозяйничали бойцы. Небольшие размеры помещения при остатках пластиковой мебели не располагали к уюту. На стенах безликий декор… Как погляжу, мародерка в Рытвине поставлена так себе. Или же у ребят есть чем потешиться в темные ночи без необходимости ползать по развалинам.
— Встали надолго или так… послюнявить? — уточнил Шест, держа перед глазами стол. Держал за ножку — одной рукой. Вот прям хочется узнать, о чем тощий думает в такой момент. О сучности бытия или как вьеб… столом командиру?
— Ждем перемен, — ответил уклончиво. Наживка заброшена. Не привык я оставлять непонятное за спиной… Вспомнилась Черная Хваталка. А я говорю — не привык… Диалог в голове зашел в тупик.
— Тогда закинемся. — Тощий довольно пристроился за установленным столом и взялся за рюкзак. А башка пусть болит у командования… Ну че, уважаю, конечно.
Переменам понадобился час. Когда свет в щелях меж досок пошел на убыль, перед заведением наметился шум — там душевно подпустили пердячего газа. За секундной тишиной уверенный мужской голос досадливо спросил:
— И нахера мы крались?
Справедливости ради отмечу, крались ушлепки на удивление достойно. Услышал их только на подходах — перед непосредственным театром действа. Накину бал на выучку…
Крыса замерла с ложкой, Шест добавил красок в обычную серость щек. Бесплатный урок — не расслабляйте булки пока не в могиле. К моему удовольствию бойцы мобилизовались через пару секунд; страха на лицах — в разумных контролируемых пределах. Улыбнулся, заставив их вздрогнуть… Привыкайте кадеты, привыкайте.
Пора осмотреться. Я осторожно приник к щели у края рамы. На улочке перед домом пятеро — выстроились широким клином в пароксизме готовности. Две подтянутых женщины в кожаных куртках и красных банданах — похожи, точно близнецы. Одна с луком, вторая, без шуток, с катаной. Меч держала странно — поперек живота. Трое мужчин — двое на отшибе с арбалетами и пиками с длинным листовидным лезвием. Вот какого, спрашивается — тут что, сбор удивительных людей? Третий мужик, возглавлявший строй, превзошел коллег на порядок — одет в цветастое пончо, штаны «хаки», на длинных волосах фетровая шляпа. Стоит вальяжно-уверенно, с ногами на ширине плеч. Рука характерно заведена под пончо на бедро, где пристроен не иначе как огнестрел. Я почти уверен — револьвер подавляющего калибра.
— Эй, гости, — «пончо» сделал шаг вперед. — Бояться не надо.