— Товарищ Троцкий далеко, а я здесь, — сказал старшина и добавил: — обещаю, что тебе ничего не будет.
А смогу ли я выполнить обещание, когда переправлю ее к нам, мелькнула мысль. Надеюсь, что да.
Полицай, видимо поняв, что убивать его не собираются, что-то угрожающе промычал и кинул бешеный взгляд на Зину.
— Нет, ну никак не уймется, — пробормотал старшина, коротким ударом вырубил его и вытащил кляп — чтобы полицай не задохнулся, пока лежит в отключке.
Зина подошла ближе и пристально посмотрела на Ивана. Она была очень похожа на ту, что он знал раньше, еще до войны. Эта Зина казалась старше, ее лицо осунулось, прямой нос заострился, а выразительные глаза стали еще больше. Ключицы поднимались к худым плечам от основания длинной шеи.
— Ты странный, — сказала она, — словно нездешний.
— До войны ты работала в библиотеке? — спросил старшина.
— Да.
— У тебя сохранились старые газеты?
Зина недоуменно посмотрела на него.
— Немецкие?
— Советские.
— Советские газеты хранить запрещено, — сказала Зина, — а зачем они тебе?
— Долго объяснять. Может, что-то осталось в библиотеке?
Зина, ничего не ответив, повернулась к окну и посмотрела в него. По ту сторону улицу тянулись унылые бараки. Застонал полицай — он приходил в себя. Решившись, она быстро открыла ящик стола, достала оттуда документы и сложила в сумочку.
— Пойдем, — сказала Зина, бросив презрительный взгляд на полицая, — сюда я больше не вернусь.
В здании библиотеки теперь располагался вербовочный пункт для отправки в Германию. Готовым уехать рекламные плакаты обещали сытую жизнь в немецких семьях и кров над головой. Подтвердить это было некому — еще никто из тех, кто поверил плакатам, не вернулся назад.
Как обычно, в пункте была только одна служащая — предполагалось, что она должна оформлять желающих отправится в Германию. Иван сделал вид, что проявил интерес к рекламным объявлениям, и служащая набросилась на него в надежде хотя бы за эту неделю завербовать работника. Пока старшина отвлекал женщину, Зина прошла внутрь помещения: она знала его как свои пять пальцев. Минут через пять она вышла со связкой газет, перевязанной шпагатом. Иван встал так, чтобы заслонить ее спиной. Когда Зина вышла, он, взяв для порядка бланк гастарбайтера, последовал за ней.
— «Правда» с тридцать пятого по тридцать восьмой, — сказала Зина, — остальное сожгли зимой, в печке. Топить было нечем.
Старшина взял у нее связку, быстро ее проглядел, отогнув сгибы. Затем, скрыв потрясения от того, что успел прочитать, сложил газеты в котомку и закинул за спину.
— А теперь пойдем, — распорядился он, — и прошу тебя — чтобы ты не увидела, слушай меня и делай, что я говорю…
Глава 28. БОРЬБА ИДЕОЛОГИЙ
Для изучения газет, доставленных из параллельного мира, в девятом управлении НКВД создали специальную группу, работавшую в условиях абсолютной секретности. Задача группы заключалась в том, чтобы составить краткую справку по альтернативной истории СССР, основанную на выпусках газеты «Правда» с тридцать пятого по тридцать восьмой год. Возглавлял граппу профессор Круглов, работавший на кафедре отечественной истории МГУ.
Честно говоря, когда профессор открыл первый же номер и бросил взгляд на передовицу, то душа у него ушла в пятки: тех, кто не только пишет, но даже читает такое, наверняка запишут в троцкисты. С минуту он сидел без движения, мысленно проклиная себя за проявленную слабость — не надо было соглашаться на предложение этого полковника из НКВД. Ну, а как не согласиться, оправдывал себя профессор? Все прекрасно понимают, какие сейчас времена. Найти отклонение от линии партии в трудах любого историка — раз плюнуть. А там — проработка на партсобрании, отстранение от работы или того хуже. Но был и еще аргумент, иного свойства. Если вы не согласитесь, работу придется отдать профессору Лисицыну, с печальным выражением лица сообщил полковник, он, в отличие от вас, предварительно согласился, причем без особых раздумий. Без особых раздумий! Вот эта фраза прекрасно описывает научную работу профессора Лисицына, чуть было не сказал Круглов. Конечно, он выразился более деликатно, но дал ясно понять, что научный уровень Лисицына явно не дотягивает до высоких стандартов Московского университета. А что же мне прикажете делать, возразил полковник, если настоящие ученые вроде вас отказываются от сотрудничества?