Тут профессор Круглов сообразил, наконец, что угодил в яму, которую вырыл сам себе. Делать было нечего, пришлось согласиться. И вот теперь профессор, его аспирант и еще двое, включенных в группу по настоянию полковника, сидели в коттеджном поселке где-то под Москвой — где именно, Круглов так и не понял, а на соответствующие вопросы получил весьма уклончивые ответы — и читали номера «Правды», пытаясь составить справку таким образом, чтобы их тут же не расстреляли после того, как высшее руководство СССР эту справку прочтет. Причем на все им дали только три дня, и один из них уже прошел.
Сегодня началось так же, как и вчера — после завтрака все члены рабочей группы собрались в библиотеке и принялись изучать материалы. Профессор, как и вчера, раздумывал, можно ли сгладить острые углы в этой чертовой справке, или, раз уже терять нечего, рубануть правду-матку…
— Сергей Николаевич, взгляните на это.
Подошедший аспирант, отвлекая его от раздумий, положил перед ним выпуск «Правды» от 15 декабря 1927 года. Передовица кратко излагала основные точки зрения о текущем положении страны и ее развитии, высказанные на XV съезде коммунистической партии большевиков.
«…Здесь нас занимает прежде всего тот неоспоримый и поучительный факт, что непрерывные поражения революции в Европе и Азии, ослабляя международное положение СССР, чрезвычайно укрепляют советскую бюрократию, которую возглавляет Сталин. Две даты особенно знаменательны в этом историческом ряду. Во второй половине 1923 года внимание советских рабочих было страстно приковано к Германии, где пролетариат, казалось, протягивал руки к власти; паническое отступление немецкой коммунистической партии принесло рабочим массам СССР тягчайшее разочарование. Советская бюрократия немедленно открывает кампанию против "перманентной революции" и наносит левой оппозиции первый жестокий удар. В течение 1926-27 г.г. население Советского Союза переживает новый прилив надежд: все взоры направляются на этот раз на Восток, где развертывается драма китайской революции. Левая оппозиция оправляется от ударов и рекрутирует фаланги новых сторонников. К концу 1927 г. китайская революция разгромлена палачом Чан-кайши, которому руководство Коминтерна буквально предало китайских рабочих и крестьян. Между тем бюрократия твердит: "Ради международной революции оппозиция собирается втянуть нас в революционную войну. Довольно потрясений! Мы заслужили право отдохнуть. Мы сами у себя создадим социалистическое общество. Положитесь на нас, ваших вождей!"…» [1, с исправлениями]
Круглов посмотрел автора — разумеется, Троцкий.
— А вот еще, — аспирант указал на следующий отрывок.
«…Было бы наивностью думать, будто неведомый массам Сталин вышел внезапно из-за кулис во всеоружии законченного стратегического плана. Нет, прежде еще, чем он нащупал свою дорогу, бюрократия нащупала его самого. Сталин приносил ей все нужные гарантии: престиж старого большевика, крепкий характер, узкий кругозор и неразрывную связь с аппаратом, как единственным источником собственного влияния. Успех, который на него обрушился, был на первых порах неожиданностью для него самого. Это был дружный отклик нового правящего слоя, который стремился освободиться от старых принципов и от контроля масс и которому нужен был надежный третейский судья в его внутренних делах. Второстепенная фигура пред лицом масс и событий революции, Сталин обнаружил себя, как бесспорный вождь термидорианской бюрократии, как первый в ее среде…»[1]
Круглов отложил газету и спросил:
— Алексей, зачем ты мне это показываешь?
Тот тихо ответил:
— Думаю, у меня сложилось общее представление, что там происходило.
Профессор кивнул.
— Давай поговорим в коридоре, не будем мешать остальным, — предложил он.
На самом деле Круглов не хотел, чтобы кто-то из работавших в библиотеке, — особенно те двое, которых ввел в группу полковник, — слышали разговор.
— Рассказывай, — предложил профессор, когда они вышли.
— В общем и целом ситуация развивалась следующим образом. Троцкий и его группа рассматривали СССР в первую очередь как базу мировой революции. Отсюда тесное сотрудничество с коммунистическими партиями в Европе и Азии.
— То же, что и у нас, — сказал Круглов.
— Да. Разница вот в чем. У нас на пятнадцатом съезде антипартийные взгляды Троцкого и его сторонников были решительно осуждены, а у них произошло по-другому. Троцкому удалось ложно обвинить товарища Сталина в провале революций в Германии и Китае — якобы он лично ответственен за ошибки и нерешительность, проявленную при поддержке коммунистов. Троцкий заявил, что Сталин заменил диктатуру пролетариата диктатурой партийного аппарата!