— Мы же знаем, что ставка Троцкого в Челябинске, — недоумевал Саша, — зачем тогда пробивать коридор возле Тобольска, за шестьсот километров оттуда? Как они будут добираться, и сколько времени это займет?
— Потому что таков приказ, — ответил Громов.
У него только что состоялся обстоятельный разговор с Владимиром, в котором тот ввел профессора в курс дела. Задание, полученное от генерала Синицына, предписывало в кратчайшие сроки пробить коридор в параллельный мир возле села Ворогушино, что под Тобольском. В ответ на резонный вопрос профессора, почему именно там, Владимир сказал, что таковы инструкции, обсуждать которые бесполезно.
— Но ведь в этом нет смысла! — горячился Саша, — как мы доставим туда оборудование, как будем подключать?
— Разберемся на месте, — спокойно ответил Громов, — и, поверь мне, смысл в распоряжениях начальства есть всегда. Ну, или почти всегда, — поправил он сам себя, усмехнувшись, — только проявляется он не сразу.
Профессор достал из портфеля папку, раскрыл ее.
— Мы вылетаем из Монино сегодня ровно в семь вечера. По крайней мере, так должно быть по плану. Сейчас одиннадцать, а к пяти вечера ты должен быть здесь.
Саша кивнул.
— Думаю, успею. Надо разобрать установку в ремонтном цеху, упаковать все…
— Это сделают без тебя, — прервал его профессор.
— Кто же?
— Сергей Крутов и его ребята.
Саша хмыкнул.
— Ладно. Они, пожалуй, справятся. А я чем буду заниматься?
Громов, пролистнув бумаги в папке, нашел нужный лист.
— Адрес запомнишь? — поинтересовался он.
— Да.
— Это несложно. Поселок Монино, улица Авиационная, дом 1.
— И что там?
— Военный госпиталь.
Саша почувствовал, что краснеет. Преодолевая смущение, он спросил:
— Там работает Маша?
— Да, — подтвердил профессор, — я узнавал.
— Спасибо, — пробормотал Саша, — что позволите с ней увидеться. Я, правда, не ожидал…
— Дело не только в этом, — сказал Громов, — я хочу, чтобы ты уговорил ее отправиться с нами.
Саша оторопел.
— С нами? — переспросил он. — Я, конечно, полностью «за», но один раз она уже отказалась.
Громов улыбнулся?
— Это когда ты предложил ей стать машинисткой в расчетном центре?
— Ну да…
Профессор рассмеялся, что случалось с ним довольно редко.
— Эх, Саша, плохо ты знаешь женскую природу… твоя Маша — девочка с характером, она не хочет быть одной из многих. Я думал, ты уже усвоил урок.
Саша снова почувствовал, что краснеет.
— Усвоил, Александр Николаевич…
— Вот и славно.
Громов, снова покопавшись в папке, достал лист и протянул Саше.
— Это официальный запрос от девятого управления НКВД руководству военного госпиталя, — пояснил он, — как видишь, там просят рассмотреть возможность командирования Скворцовой Марии Александровны сроком на один месяц для выполнения ответственного задания.
— Какого задания? — пробормотал Саша.
— Секретного. Того самого, которое мы и будем выполнять. Думаю, эта бумага поможет тебе договориться.
— Конечно. Спасибо, Александр Николаевич. Я поеду прямо сейчас… — он вскочил на ноги.
Громов тоже поднялся.
— Не беги так, тебя отвезут на моей машине. Надо ведь произвести впечатление на девушку…
Может, дело и выгорит, подумал Громов, проводив ученика, по крайней мере, Саша будет стараться. Сверху Владимиру настоятельно советовали включить в группу помощницу для связи и подготовки отчетов. Поговорив с предложенной кандидатурой, тот понял — она завербована политуправлением, важность которого из-за появления Троцкого — пусть и в параллельном мире — росла как на дрожжах. Владимир сказал об этом Громову, и тот предложил на это место Машу. Владимир ухватился за идею, и тут же организовал запрос из девятого управления НКВД, вооруженный которым, Саша полетел завоевывать сердце дамы.
Когда-нибудь я ему расскажу, подумал Громов, и мы все вместе посмеемся. В это хотелось верить.
Корочка сотрудника девятого управления НВКД произвела впечатление в регистратуре, так что внутрь госпиталя Саша попал без задержек. Пока они ехали, у Саши было время подумать, почему Громов хочет заполучить Машу в свое распоряжение, но он так ни к чему и не пришел. Самая простая версия — хочет помочь лучшему ученику устроить личную жизнь — хотя и льстила самолюбию, но… сказать по правде, была не слишком убедительной. Но ничего лучшего Саша придумать не мог.