— Машенька, тебя отпустить? — спросила она.
— Да, Ольга Ивановна, спасибо, — ответила Маша, — я…- она хотела добавить, что ненадолго, но это могло оказаться неправдой, — мне надо поговорить с Геннадием Павловичем. Пойдем, — скомандовала она Саше.
— Кто такой Геннадий Павлович? — спросил он.
— Главврач. Мог бы и поинтересоваться, прежде чем уводить у него лучшую сотрудницу, — улыбнулась она.
Кабинет главврача был на первом этаже. Подойдя к двери, Маша распорядилась:
— Дай мне эту бумагу и жди меня здесь.
Из-за двери Саша не мог услышать, о чем говорят, но разговор шел явно на высоких тонах. Наконец, минут через пять дверь открылась, и из кабинета выглянул сердитый мужчина представительного вида в костюме под распахнутым белым халатом.
— Это он? — спросил главврач, направив перст на Сашу, — что-то слишком молод для профессора!
Из-за его плеча показалась Маша.
— Нет, нет, это не профессор, — поправила она, — это его ученик, Александр. Очень талантливый молодой человек.
— Здрасьте, — сказал Саша, смущаясь такой характеристикой.
— Ученик, значит… — главврач бесцеремонно оглядел Сашу с ног до головы и обернулся к Маше. — На месяц, поняла? Ни днем больше!
— Да, конечно, Геннадий Павлович, спасибо, — девушка, схватив Сашу за руку, удалялась от кабинета, ведя за собой молодого человека и чуть ли не кланяясь, — обязательно!
Главврач, еще раз окатив парочку негодующим взглядом, хмыкнул и удалился в кабинет, хлопнув дверью.
Пассажирский Ли-2 летел на восток.
Для увеличения полезной нагрузки оставили только шесть кресел — на одном из них сидела Маша, и возле нее устроился Саша и рассказывал ей все, что мог теперь рассказать. Девушка постоянно переспрашивала, выясняя невероятные подробности путешествий в параллельный мир, и с тревогой поглядывала в окно — в самолете она летела впервые. Ребята Сергея Крутова устроились на рюкзаках, возбужденные приключением — полет на самолете, да еще и с важным грузом! Все оборудование взять не смогли — трансформаторы весили слишком много, их придется доставать на месте, в Тобольске. Старшина спал, постелив на пол плаш-палатку.
Владимир и профессор Громов сидели рядом, и время от времени обменивались фразами. Шум двигателей заглушал их беседу, так что, если в самолете и были жучки, то они ничего не смогли бы записать.
— Я навел справки о Сазонове, — сказал Владимир, — он специалист по диверсионной и разведывательной деятельности. За ним числится несколько дел, каждое из которых потянет на хороший роман.
— Думаете, он будет вести переговоры с Троцким? — помолчав, спросил Громов.
Владимир отрицательно покачал головой.
— Очень сомневаюсь. Если только после того, как арестует его. Но, в любом случае, почему Тобольск? Может, там будет совещание с участием Троцкого?
— Может быть, — согласился профессор, — но, я думаю, дело в другом.
— В чем же?
Громов ответил не сразу, аккуратно подбирая слова.
— Есть некие намеки, из открытых публикаций… возможно, под Тобольском находится место ссылки товарища Сталина. Он полностью пропал из публичного поля в двадцать девятом, так что это только догадки.
Владимир погрузился в раздумья.
— Тогда цель операции — освобождение товарища Сталина из ссылки?
Пауза, которую выдержал профессор, была самой долгой во всем разговоре.
— Давайте считать, что так, — ответил он, наконец.
Глава 30.СИБИРСКИЙ ГАМБИТ
Пожилой, но еще крепкий охотник в плотной куртке, брезентовых штанах и высоких сапогах поднимался по склону холма к сложенной из почерневших бревен избе. За его спиной висела двустволка, а в правой руке он за уши нес добычу — весьма упитанного зайца. Невысокого роста, плотно сложенный, охотник шел неторопливо и основательно, ступая так, словно просчитывал каждый шаг. Дойдя до избы, он отпер замок и открыл дверь. Внутреннее убранство избы было очень простым: у окна прочный дубовый стол с двумя табуретками, задвинутыми под него, вдоль глухой стены — топчан с тумбочкой у изголовья и просторный книжный шкаф, на полках которого виднелись собрание сочинений Ленина, пятитомник Брокгауза и Ефрона «Биографии» с потускневшим позолоченным тиснением, и материалы съездов ВКП(б) в красном переплете. Возле печи — стол с кухонными принадлежностями. На крючках возле двери висела одежда на все сезоны: теплая доха мехом наружу, привезенная из ссылки в Туруханском крае, солдатская шинель, прослужившая хозяину все гражданскую войну, и темно-зеленый френч, пришедший ей на смену.