Теперь второй акт пьесы. Осторожно, стараясь не оставлять следов, Иван отошел в сторону, найдя среди низкорослого ельника укрытие, из которого можно наблюдать за дном оврага, откуда они пришли, и за тем местом, где спрятался охотник. Долго ждать преследователей не пришлось — вскоре на дне оврага показались две фигуры, идущие на некотором расстоянии друг от друга. Впереди шел разведчик, внимательно — так же, как и старшина незадолго это этого — осматриваясь по сторонам, а за ним следовал полковник Сазонов. Раненого с ними не было, как и ожидал старшина — значит, его оставили в лагере.
Разведчик остановился возле того места, где Иван начал подниматься на склон — видимо, задумался, куда идти дальше. Старшина подобрался — если они выберут верное направление, увести их будет сложно. Иван подобрал маленькую шишку, лежавшую рядом, и кинул ее в овраг. Она упала с едва слышным шорохом. Разведчик обернулся, и, чуть помедлив, сделал несколько осторожных шагов в ту сторону. Сазонов двинулся за ним. Спустя пару минут старшина потерял их из виду. Он не знал, удалась ли уловка, пока не увидел, как Сазонов и его спутник возвращаются. Они шли быстро, уже не особо таясь: видимо, время поджимало. Подождав еще минут пять после того, как они скрылись, старшина покинул укрытие. Подойдя к зарослям, где скрылся охотник, старшина сказал:
— Они ушли, можно выходить.
Тишина.
— Я помогу вам скрыться.
Показалось, или среди листвы обозначилось движение?
— Ваш спутник убит. Вас бы тоже убили, если бы не я. Выходите.
«Товарищ Сталин очень не любит, когда к нему подходят со спины, — вспомнил вдруг старшина, — в острый период революционной борьбы предательский удар могли нанести откуда угодно — в буквальном смысле…» Чьи это были слова? Старшина не знал, однако он медленно повернулся спиной к зарослям.
— Нам нужно держаться вместе, — сказал он лесу, — для меня они теперь тоже враги.
Иван чувствовал себя неуютно, стоя спиной к человеку, на жизнь которого покушались совсем недавно. Кто знает, что ему придет в голову? Спустя пару минут он услышал чуть слышные, осторожные шаги.
— Я слышу вас, — предупредил старшина, — я могу повернуться?
— Поворачивайся, — услышал он знакомый голос, от которого побежали мурашки по коже.
Охотник стоял в нескольких метрах от него.
— Что тебе нужно? — спросил он.
— Я должен доставить вас … в одно место.
— В какое место?
Вот и приехали, подумал старшина, и что я ему скажу?
— Это сложно объяснить. Пока вы не увидите, не поверите.
Охотник подошел ближе. Его смуглое лицо выглядело усталым, но взгляд оставался твердым.
— Вы связали нам руки и вели так, словно мы преступники. А потом убили одного из нас. Почему я должен тебе доверять?
— Потому что я спас вам жизнь, товарищ… Сталин, — запнувшись, произнес старшина. Спас, рискуя своей, хотел добавить он, но не смог — в горле пересохло.
Охотник смотрел прямо ему в лицо, и старшина, не выдержав, отвел глаза. Тот усмехнулся.
— Я вижу, ты боишься меня. Почему ты меня боишься? Я пожилой маленький человек из таежной глуши. Зачем тебе меня бояться?
— Я… я не боюсь, — пробормотал старшина, — а уважаю.
Тот, не отводя взгляда, продолжал смотреть на него.
— Я задал вопрос, — напомнил охотник.
— Потому что там, куда мы пойдем, вы… вернее, другой вы — самый главный человек в Советском Союзе. И мы только что победили в войне, разгромив Германию.
— Ты шутишь над пожилым человеком? Зачем ты так шутишь?
— Я не шучу, — ответил старшина и впервые открыто и прямо посмотрел в глаза своему собеседнику. Дуэль взглядов продолжалась с полминуты, которые старшине показались вечностью. Потом охотник усмехнулся.
— Я вижу, ты сам в это веришь… — медленно произнес он. — Хорошо, что ты предлагаешь?
Старшина рассказал о маршруте до точки, где их будут ждать. О переходе по коридору он благоразумно умолчал — пусть сначала увидит, как он открывается. Охотник, выслушав, некоторое время молчал.
— Долго идти? — спросил он, наконец.
— Часов пять-шесть, — прикинул старшина. Если только Сазонов не помешает, подумал он.
— Хорошо, — согласился охотник, — я пойду с тобой. А ты мне расскажешь, кто это такой — «другой я»…