— Есть новости? — спросил Говоров у начальника штаба, то и дело принимающего телефонограммы. У генерала мелькнула мысль, что это первое наступление, обеспеченное связью так, как должно быть: в каждой точке, где открывался коридор, работал связист.
— В целом развертывание идет по плану, товарищ генерал, — ответил тот, — пока контакта с противником нет, кроме одной точки под Купавной.
— Что там?
— Не повезло, — ответил начштаба, — похоже, в момент открытия коридора по местной дороге передвигалось немецкое подразделение. Командир, видимо, проявил инициативу, и вступил в бой с нашей передовой группой.
Говоров склонился над картой.
— Что скажете, товарищ Хромов? — спросил он у заместителя.
Тот, недолго подумав, ответил:
— Если за полчаса с ними не справятся, будем закрывать коридор. Для операции это не критично.
Говоров кивнул.
— Согласен.
Начштаба сделал пометку на карте.
— Во остальных точках развертывание идет по графику, большая часть танковых подразделений уже переведена на ту сторону. Готовимся к обороне.
Генерал взглянул на часы — половина второго. Через три часа начнет светать. Погода хорошая, так что немцы подключат авиацию. К тому времени противовоздушная оборона каждого плацдарма должна быть обеспечена, иначе нас отутюжат по полной…
Завтрашний день будет решающим, в который уже раз подумал Говоров. Немцы навалятся всем, что у них есть. Все зависит от выучки танкистов, смогут ли они продержаться. Генерал вспомнил тот бой в Тюрингии, когда на его позиции шли и «королевские тигры, и «маусы». Тогда пришлось отступить, но там было куда, а сейчас некуда — плацдармы возле коридоров слишком маленькие. Но, с другой стороны, позиции мы сами выбирали, пристреливали на тренировках. Балки, овраги, русла речушек — тяжелые немецкие танки должны там увязнуть, поразить их будет легче. Но Говоров понимал и другое — если ИС может занять оборонительную позицию, то и «Тигр» может сделать то же самое, и как его оттуда выкурить? Знакомый американский генерал из штаба Эйзенхауэра рассказывал кошмарные истории о сидевших в засаде «Тиграх», в одиночку уничтожавших больше десятка «Шерманов». Конечно, ИС-3 — это не «Шерман», но все же…
Генерал в который раз пришел к тому, что давно уже знал по опыту четырех лет войны — исход битвы определит выучка солдат и желание победить. Он был уверен, что с этим у Красной Армии все в порядке.
Старшина потерял счет времени — он не помнил, как долго его допрашивают. Он сидел на стуле перед широким столом, за которым один за другим сменялись офицеры НКВД. Вопросы повторялись: когда и как вы запланировали убийство задержанных? Кто отдал приказ совершить это преступление? Почему вы сначала убили товарища Поскребышева? Где находится тело второго задержанного? Старшина гадал: почему они боятся назвать его по имени. Он даже спросил:
— Какого второго задержанного? Вы имеете в виду товарища Сталина?
Допрашивающий вздрогнул.
— Не вам произносить его имя! — прошипел он.
Иногда офицеров НКВД сменяли люди в штатском — видимо, из главного политического управления, и их интересовало другое: когда вы впервые вступили в троцкистскую ячейку, по приказу руководства которой совершили это убийство? Профессор Громов тоже входит в эту ячейку?
— Хотите знать, кто отдал приказ? — однажды спросил старшина.
Человек из политуправления замер — он уже не рассчитывал услышать голос Ивана.
— Говорите.
— Спросите полковника Сазонова, — продолжил старшина.
— Полковник, в отличие от вас, исполнил свой долг перед родиной!
— Как и я, — ответил старшина.
Один раз его ударили в скулу, свалив с табуретки. Потом усадили назад. «Тебе надо только подписать, — сказали ему, — вот здесь, внизу страницы. Подпишешь?» Старшина кивнул, а когда сняли наручники, одним движением сломал запястье левой руки тому, кто его ударил. Старшину опять вырубили, но после этого больше не били. Почему, гадал он, неужели я такой ценный кадр?