— Что за предложение? — спросил Иван.
— Длительная командировка.
— Куда же?
— В заграницу, в некотором роде, — усмехнулся посетитель, — я знаю, вы успешно провели одну из первых операций в параллельном мире — доставили печатную продукцию, нужную для оценки ситуации.
Старшина кивнул.
— Было дело.
— Тот поселок уже освобожден Красной Армией, — сообщил Анатолий, — и там восстанавливается советская власть. Процесс идет… скажем так, непросто, есть некоторые шероховатости в отношениях с местными коммунистами. Понимаете, о чем я? — спросил посетитель.
— Думаю, да, — ответил старшина. Догадаться было несложно, если учесть, сколько раз попадался портрет Троцкого на выпусках «Правды», доставленных из того поселка.
Анатолий кивнул.
— Очень хорошо. Дело в том, что некоторые наши товарищи взялись за дело слишком рьяно. Разумеется, они руководствовались самыми лучшими побуждениями, — тут же добавил посетитель, — но результат оказался далеким от желаемого. Нужно исправлять ситуацию.
Он дипломат, осенило Ивана, вот откуда его манеры. Значит, к работе на освобожденных территориях решили привлечь дипломатов. Что ж, смысл в этом есть — рассматривать СССР в параллельном мире как иностранное, но дружественное государство…
— Каким же образом? — спросил старшина.
— Во время операции вы познакомились с местной жительницей… — посетитель заглянул в папку, которую он принес с собой, — Зиной Григорьевой, верно?
Старшина подтвердил.
— До оккупации она работала библиотекарем, — Анатолий вновь сверился со своей папкой, — и принимала активное участие в организации культурно-массовых мероприятий.
Иван начал догадываться, куда клонит посетитель. Анатолий отложил папку и проникновенно посмотрел на своего собеседника.
— Понимаете, Иван, мы должны рассказать местным жителям о нашей с вами замечательной стране. О том, как мы построили социализм, как разгромили самую мощную армию в мире. Очень важно, чтобы люди на освобожденных территориях осознали преимущества нашего строя. Мы должны показать страну, возглавляемую великим Сталиным.
Неплохо, подумал старшина. Значит, партийные дуболомы решили взять нахрапом, наломали дров, и теперь решили играть тоньше. Что ж, без признания ошибок их не исправить.
— Я уже поговорил с Зиной, — сообщил Анатолий, — и она любезно согласилась вернуться к работе, которой занималась до войны. Разумеется, библиотечный фонд будет существенно обновлен, чтобы рассказать людям о жизни в СССР. Будут проведены тематические вечера — об индустриализации, великих пятилетках, о революционных преобразованиях на селе, о том, как живут колхозники…
— А я вам зачем? — прервал его Иван.
Тот чуть заметно поморщился от такой невежливости.
— Вы тоже примите участие в этой работе. Живые рассказы о том, как мы победили в войне, уверен, вызовут большой интерес.
— Война, прежде всего, это тяжелый и монотонный труд, — сказал Иван, вспомнив, как всем отделением вытаскивали из апрельской грязи завязшую по самые оси телегу, — и не особо интересный.
Дипломат бросил на него взгляд.
— Да, я знаю, мне уже говорили это, — ответил он, — но всегда можно найти и сказать что-нибудь… в том ключе, что именно наша партия и ее великий вождь вдохновляли народ на тяжелый труд.
— Знаете, я, пожалуй, пас, — снова прервал его Иван.
Анатолий вздохнул.
— Понимаете, это не совсем обычное предложение, — сказал он, вновь заглянув в папку. — мне сообщили, что вы виновны в тяжком преступлении. Кажется, речь идет об убийстве. Эти обвинения будут сняты, если вы проявите себя достойно на новой работе.
Иван усмехнулся.
— Проявить себя достойно, — повторил он, — знаете, я уже проявил себя достойно на фронте. А вы проявили себя достойно?
Анатолий сделал печальное лицо.
— Иван, я хочу вам помочь, — сказал он, — сотрудничество пойдет на пользу всем нам. Наверное, я выбрал не совсем верные выражения, и прошу меня извинить…
Иван кивнул.
— Извинения приняты.
— …но есть еще одно обстоятельство, — продолжил Анатолий. — Я слышал, во время операции вы предотвратили изнасилование Зинаиды надзирателем, коллаборантом из числа местных жителей. Насколько я знаю, девушка высоко ценит ваш поступок.