— Может, еще заскочишь, — ответил Иван, — как-нибудь потом.
И лучше с этим не торопиться, подумал он, потому что другую Зину Григорьеву арестовали в тридцать восьмом за антисоветскую пропаганду — кто-то нашел в библиотеке в общем доступе экземпляр «Правды» со статьей Троцкого «Уроки Октября» и тут же донес. Пик репрессий уже прошел, поэтому той Зине дали только пять лет лагерей и еще поражение в правах на столько же. Отсидев, в родной поселок она не вернулась.
Пожелав спокойной ночи, Иван вышел из барака. На сегодня у него оставалось последнее дело — поболтать кое с кем. Отыскав нужную избу, Иван постучал в дверь. «Кто?» — спросили из-за двери, и старшина узнал голос — да, адресом он не ошибся. «Надо поговорить», — ответил Иван. По ту сторону двери ненадолго замешкались — похоже, тоже узнали голос.
Дверь открылась. При слабом свете лампочки, горевшей глубоко в избе, Иван заметил фингал на скуле бывшего полицая.
— Значит, ты, оказывается, герой, — сказал старшина, — извини, не знал.
— Тебе чего? — огрызнулся тот.
— Полезешь к ней еще раз, врежу, — пообещал Иван, — ясно тебе?
Тот усмехнулся.
— А что, у тебя самого на Зинку планы? — спросил он.
Старшина поразмыслил, а не врезать ли прямо сейчас, не откладывая дело в долгий ящик. Видимо, эти размышления отразились на его лице, потому что бывший полицай отступил вглубь дома.
— Боря, кто там? — раздался женский голос.
— Да так, знакомый, — ответил тот.
— Так пригласи!
— А он уже уходит, — ответил Борис, глядя на старшину.
— Я тебя предупредил, — сказал Иван, и, не прощаясь, пошел прочь. Он чувствовал усталость — день выдался длинным и беспокойным. И завтрашний будет таким же — а значит, надо как следует выспаться. Когда он вернулся в барак, в окне Зины было уже темно — видимо, она решила так же.
Глава 37. АГИТАЦИЯ И ПРОПАГАНДА
Заседание ГКО прошло в Кремле и продлилось до самой ночи. Возвращаясь с него, Берия не переставал думать, что Коба опять перехитрил всех. Просто потрясающе! Ходили слухи, что после конференции в Ялте у него случился инсульт с поражением мозга, но, судя по тому, что произошло сегодня, эти слухи распустил сам Коба, чтобы увидеть, кто на них клюнет. Слава богу, хозяин Лубянки повел себя осмотрительно, и не поддался на провокацию.
План хорош, признал Берия. Как он и предполагал, это клоуны — Хрущев и Маленков — первым делом предложили убрать Троцкого, думая угодить этим Сталину. Остальные, как болванчики, согласно кивали — разумеется, не им же исполнять! Выслушав всех и закурив трубку, Сталин предложил высказаться Берии. Тот, поглядывая на справку, составленную Судоплатовым, объяснил все трудности операции. Он долго колебался, стоит ли озвучивать сроки — три месяца! — и все же решился. За столом повисла мертвая тишина — все прекрасно понимали, что такого времени у них нет. Коба встал, прошелся за спинами у сидящих, как он делал раньше — говорили, привычка заходить со спины у него осталась со времен ссылки в Туруханском крае, где он жил среди воров и бандитов — остановился возле Берии и сказал:
— Я думаю, мы должны доверять Лаврентию. Спешить в этом деле не нужно.
Сталин сделала два шага — был слышно, как скрипят сапоги — и добавил:
— Но что же нам тогда делать с товарищем Троцким?
И тут вылез этот молодой, Вознесенский. Надо сказать, вылез удачно. Он предложил провести внеочередной съезд ВКБ(б), и пригласить на него делегатов с освобожденных от немцев территорий. Во всех населенных пунктах следует сформировать местные ячейки партии, заявил Вознесенский, которые и займутся выбором делегатов. В любом случае на съезде их будет меньшинство, поэтому все решения продиктует Москва. Эти делегаты, вернувшись на места, станут проводить в параллельном мире политику, независимую от Троцкого, сидящего в Челябинске, так что его влияние начнет уменьшаться. Как только процесс отработают, продолжил Вознесенский, то же можно сделать и на территориях, контролируемых Троцким. «Мы создадим ячейки нашей партии везде, — сказал Вознесенский, — даже в Челябинске. Предложим коммунистам переходить к нам».
— А если Троцкий арестует тех, кого мы пошлем? — спросил Сталин. — Неужели мы будем с ним воевать?
— Он не сделает этого, — уверенно ответил Вознесенский, — потому что он слишком горд. Троцкий захочет победить нас словом, а не силой, так как презирает нас. Но у него ничего не выйдет. Один раз история уже выбросила его на обочину, выбросит и второй.