— Зачем вы хотели меня видеть, да еще наедине? — спросил Троцкий.
— У меня есть послание, устное. Персонально вам.
— Устное, — повторил Троцкий и усмехнулся. — Почему устное?
— Я не знаю, — признался полковник.
— Ну же, это так просто, подумайте. Оно устное, потому что тот, кто его передал, боится.
Сазонов промолчал.
— От кого послание?
— От наркома внутренних дел, Лаврентия Павловича Берии.
— Берия… — Троцкий как будто вспоминал, кто это. — Ах да, был такой. Надо же, стал у вас наркомом внутренних дел…. знаете, полковник, — Троцкий как будто повеселел, — вся эта история с параллельными мирами довольно забавна. Такое впечатление, что важнейшие должности в государстве могут занимать совершенно случайные люди. А если так, то, может, и первые должности могут занимать случайные люди? Что думаете, а?
— Думаю, я должен выполнить задание, — сказал полковник, сохраняя непроницаемое выражение лица.
— Да, послание… — Троцкий посерьезнел, — пожалуйста, я готов выслушать.
Сазонов слово в слово пересказал сказанное Берией перед началом операции. Судоплатов привез полковника в особняк наркома в Сокольниках, и там, во время прогулки в саду, Берия и передал то, что предназначалось только для одних ушей. Если вас арестуют люди Абакумова, сказал нарком напоследок, расскажете им, что я вас вызвал для обсуждения деталей операции по связи с Центральным штабом партизанского движения. Скажете, что я выражал сомнения, можно ли доверять соратникам Троцкого. Если вас арестуют, повторил он, держитесь этой версии любой ценой. Это единственный шанс выжить, прежде всего вам.
— Когда вам нужен ответ? — глухо спросил Троцкий. Повернувшись спиной к Сазонову, он смотрел в окно, из которого открывался вид на площадь Ленина — место, где его с неизменным восторгом встречали митингующие.
— В течение двух дней, — ответил Сазонов. — Вы должны выступить с речью или сделать публичное заявление.
— Можете идти, — не оборачиваясь, резко ответил Троцкий, — вас проводят.
Полковник вышел. Троцкий, оставшись один, прошелся по комнате взад-вперед: так легче думалось. В послании ему предлагалось признать старшинство Сталина в обмен на личную неприкосновенность и определенную независимость во внутренней политике. На первое Троцкому, прошедшему гражданскую войну и не раз рисковавшему жизнью, было наплевать, но вот второе… это заслуживало внимания. Но кто предлагал? Нарком Берия… Есть ли у него влияние на Сталина? Председатель партии ни на миг не сомневался, что самые важные решения Коба будет принимать лично. Послушает ли он этого Берию? То, что послание устное, означало одно — в сталинском СССР на самом верху идет борьба, и, вероятно, как раз сейчас решается, какая именно политика будет проводиться в отношении СССР из параллельного мира…
Троцкий подошел к столу и снял трубку.
— Соедините меня со Свердловым, — распорядился он, — да, немедленно… Яков Михайлович, зайдите ко мне. Дело срочное… Нет, это не телефонный разговор.
Свердлов, возглавлявший ГПУ, появился в квартире Троцкого через десять минут.
— Мне нужна вся информация о товарище Берии Лаврентии Павловиче, — сказал он.
— Этот тот, кто сидит в Грузии? — удивился Свердлов. — Сейчас подниму дело…
— О другом Берии, из параллельного мира, — уточнил Троцкий. — Там он возглавляет народный комиссариат внутренних дел. Меня интересует, насколько н влиятельный человек и какие у него отношения со Сталиным. Срок — тридцать шесть часов, начиная с этого момента.
Свердлов посерьезнел.
— Я займусь этим немедленно.
— Спасибо, Яков Михайлович.
Старшина не спрашивал, о чем Сазонов говорил с Троцким, потому что доверял полковнику. Если тот не уведомил его об этой части задания — что ж, значит, таков приказ.