Охрана Председателя партии проводила визитеров до выхода из дома Облисполкома. От дальнейшего сопровождения Сазонов отказался.
До коридора домой они добрались без приключений. Старшина уже решил было, что задание они выполнили, и сейчас его отпустят на прежнее место службы, к Зине, но не тут-то было. На выходе из коридора их ждал Рафаэль Саркисов, глава личной охраны Берии, с сопровождением. Их тут же усадили по разным машинам с зашторенными окнами, и отвезли в хорошо охраняемый ведомственный санаторий под Москвой. Там в течение суток их допрашивали порознь обо всем, что произошло в Челябинске. Тогда-то старшина и понял, зачем он был нужен в операции — выполнял роль независимого свидетеля. Но скрывать ему было нечего, как и полковнику, так что спустя сутки их оставили в покое. Поместили их в комфортабельных одноместных номерах, еду приносили официантки из столовой. На вопрос, сколько тут сидеть, ответа не было. Поразмыслив, старшина догадался, в чем дело — нарком ждет реакции Троцкого. Если она окажется отрицательной, то нужны ли будут Берии свидетели неудачной попытки договориться со смертельным врагом Вождя? Скорее всего, нет. Старшина не сомневался, что ради собственной безопасности нарком без колебаний пожертвует их жизнями. Так что оставалось уповать на то, что их миссия в Челябинске оказалась успешной.
Ждать пришлось недолго. К исходу вторых суток в номер старшины без стука зашел офицер, осмотрел комнату и вышел, распорядившись оставить дверь открытой. Спустя пару минут появился Саркисов. Он объявил старшине, что, во-первых, он не имеет права никому рассказывать о встрече с Троцким. Все, что там происходило, ограничивалось установлением контактов со Штабом партизанского движения. Старшина заверил, что так оно и было. После этого Саркисов объявил, что его командировка окончена и он вновь поступает в распоряжение специального отдела МИД. Обратно они ехали так же — в машинах с зашторенными окнами. Впрочем, Иван не интересовался пейзажами за окном — он радовался возвращению к Зине.
В поселок он добрался только к вечеру — очередь на подъезде к коридору между мирами растянулась на километр: на ту сторону перебрасывали войска и технику. Зина обняла Ивана и долго не отпускала, сначала не верила, что все кончилось так быстро и переспрашивала с тревогой — не придут ли за ним опять? Старшина уверял, что не придут. Наконец, когда первая радость от встречи улеглась, Зина показала ему газету «Правда», только что доставленную из Челябинска: утром ее нужно было распространить среди жителей поселка. Всю первую полосу занимала статья Троцкого, озаглавленная: «Сталин — творец Победы», в которой Председатель партии отдавал должное своему непримиримому сопернику и признавал учение Ленина-Сталина идеологической основой построения социализма в отдельно взятой стране.
— Никто не ожил такого, — удивлялась Зина, — даже думали, что это ошибка или провокация. Ребята запросили подтверждение, и там сказали, что все верно — статья подлинная, в Челябинске распространяют такой же номер. Представляешь, какой поворот? Все гадают, в чем причина.
— Понятия не имею, — ответил Иван, — ты же знаешь, в политике я не силен. Помочь тебе с плакатами — этой мой максимум.
Зина весело посмотрела на него.
— Это хорошо, — сказала она, — завтра мне будет нужен весь твой максимум!
Глава 41. ПИРРОВА ПОБЕДА
Контрнаступление немцев началось с атаки баллистическими ракетами «Вассерфаль-2» советских позиций на плацдарме около Подольска. Противовоздушная оборона смогла уничтожить лишь малую часть ракет, и большинство из них достигли цели. Наибольшие потери понесли зенитчики — из четырех батарей, защищавших плацдарм от атак люфтваффе, в строю осталась только одна.
Сразу после ракетной атаки началась бомбардировка. «Юнкерсы» взлетали с аэродрома «Монино», еще удерживаемого немцами, так что их путь был довольно коротким, что позволяло повысить оборачиваемость самолетов и усилить атаку. Единственная действующая батарея противовоздушной обороны сбила два бомбардировщика, однако затем ее саму накрыло бомбовым ударом. Фактически подольский плацдарм остался беззащитным против атак с воздуха. Единственным, хотя и немаловажным плюсом в этих условиях были густые леса, частично маскировавшие оборонительные позиции.
Генералу Громову доложили об атаке через несколько минут после ее начала — связь между плацдармами и штабом осуществлялась через коридоры и поэтому работала хорошо. Начальник штаба развернул карту с нанесенными на нее советскими позициями и показал возможное направление удара немцев.