В МГУ Туманов успел отучиться один год, а затем был призван на фронт. Начальство вскоре оценило его познания в немецком: Туманов консультировал офицеров, допрашивающих военнопленных, составлял и редактировал агитационные материалы, адресованные немецким военнослужащим, переводил трофейные документы — в общем, упражнялся в языке. К сорок пятому году Туманов дорос до майора, а в самом конце войны попал в группу переводчиков, участвовавших в подготовке и подписании документов о капитуляции, а также в допросах высших офицеров вермахта.
Именно этого офицера имел в виду начальник штаба. Суть задания Говоров объяснил Туманову с глазу на глаз, без лишних ушей — остальные, включая начальника штаба, знали только о некоем предложении, которое Говоров собирался передать Гудериану. Если Сергей и удивился, то вида не подал. Впрочем, вращаясь в высших военных сферах, Туманов много чего успел услышать и повидать, и план Говорова не был самым невероятным из того, в чем майору довелось принять участие.
Убедившись, что Туманов понял свою миссию верно, Говоров отпустил его и велел ждать приказа, который мог поступить в любой момент. К вечеру седьмого июля генерал решил, что время пришло. Стало ясно — Гудериан собирает мощный оборонительный узел внутри Садового кольца, передислоцируя подразделения с окраин Москвы ближе к центру города. Значит ли это, что фельдмаршал верно оценил свои возможности по контролю за всем регионом в целом? Говоров рассчитывал, что да.
Начальный этап был самым опасным в миссии Туманова. Рассматривался даже вариант, при котором коридор в параллельный мир пробивался рядом с Кремлем — например, в Александровском саду, — однако потом решили, что это слишком опасно: немцы могут начать стрельбу еще до того, как станет ясен мирный характер миссии.
Так что решили сделать по-другому, традиционно. На позициях возле Дворца Советов установилось относительное затишье, и оттуда до Кремля рукой подать, поэтому для перехода выбрали это место. Сначала над советскими позициями появился белый флаг, а затем показались переговорщики: майор Туманов и сопровождавший его разведчик, оба без оружия. Они шли на виду, не спеша и не делая резких движений. Сейчас больше всего опасались случайного выстрела, но все обошлось. Капитан Скворцов увидел, как Туманов с разведчиком невредимыми добрались до немецких позиций и скрылись в них. Что будет дальше? Оставалось надеяться на лучшее. По крайней мере, у немцев, похоже, пока не было приказа расстреливать любых парламентеров — как случилось в Будапеште.
Туманов громко и четко, на хорошем немецком заявил, что у него есть послание от советского командующего генерала Говорова немецкому командующему Гудериану. Советских переговорщиков тщательно обыскали. Послание в запечатанном конверте Туманову вернули.
После этого парламентеров посадили в «хорьх» с зашторенными окнами. Поездка, разумеется, была недолгой. Снаружи доносились отдаленные звуки боя, пару раз Туманов услышал лязг гусениц проехавших рядом танков. Наконец, колеса застучали по брусчатке — выехали на Красную площадь. Машину ненадолго остановили для проверки документов, и затем двинулись дальше, гораздо медленнее, уже по территории Кремля.
— Я прошу вас завязать глаза, — сказал офицер, протянув парламентерам темные повязки.
Те подчинились. Проверив, как парламентеры с этим справились, офицер открыл двери машины и приказал выйти. Поддерживая за локоть и время от времени указывая, где повернуть, а где притормозить, парламентеров провели внутрь здания. Туманов предположил, что это Кремлевский дворец. Судя по интенсивной разноголосице, дворец был полон военных. В разговорах чувствовалась атмосфера тревоги. Майор мысленно усмехнулся — неужели они думают скрыть это, завязав глаза?
Они поднялись по лестнице и прошли по длинному коридору. Здесь, в отличие от первого этажа, было довольно тихо. Парламентеров завели в помещение и, наконец, разрешили снять повязки.
— Ждите здесь, — приказал офицер и вышел. У двери стояли двое рядовых с оружием. Высокие окна были зашторены.
— Интересно, где мы? — поинтересовался разведчик, с любопытством оглядываясь, но солдат возле входа рявкнул на него, приказав молчать.
Минут двадцать они просидели молча, потом за дверью послышались приближающиеся шаги. Вошел офицер, который привел их сюда.