— А что товарищ Жданов?
— Товарищ Жданов с коллегами сосредоточится на выполнении своих обязанностей в ленинградской партийной организации, — сухо ответил Саркисов.
— А как дела на фронте?
— Пока неплохо, — после короткой паузы сказал Саркисов, — подробности вы узнаете у себя в штабе. Но возникли некоторые обстоятельства, осложняющие ситуацию.
— Какие?
— Вот это мы и обсудим.
Проблему они обсуждали втроем: профессор Громов, генерал Синицын и генерал Говоров.
— Максимальная ширина коридора — три с половиной метра? — уточнил Говоров.
Профессор кивнул.
— Это сегодня. Завтра будет еще меньше.
— На сколько?
— Сантиметров на двадцать.
Говоров откинулся на спинку стула.
— И когда, по-вашему, коридоры полностью закроются?
— Точно неизвестно, — ответил Громов, — вероятно, через две-три недели доступ в параллельный мир будет закрыт.
Воцарилась тишина.
— Когда вы сможете решить эту проблему, Александр Николаевич, и что вам для этого нужно? — спросил Синицын.
Громов ответил не сразу.
— Я не могу дать никаких гарантий, — сказал он, наконец. — Нельзя исключить, что связь между мирами не восстановится.
Синицын посмотрел на Говорова в упор.
— Товарищ генерал, вам нужно спланировать оборонительную операцию с учетом того, что снабжение группировки может быть прервано.
После паузы Говоров спросил:
— Какие у меня полномочия?
Из папки, лежащей перед ним, Синицын достал приказ и протянул генералу:
— Вы назначаетесь командующим группы войск Красной Армии в Восточном Социалистическом Союзе.
Говоров бегло просмотрел приказ. Подпись — И. В. Сталин, Верховный главнокомандующий Вооружёнными силами СССР.
— А что с уголовным делом против меня?
— Оно закрыто.
— Основание?
— Отсутствие состава преступления. Вы готовы приступить к обязанностям?
Генерал кивнул.
— Куда вас отвезти? — спросил Синицын.
— В штаб, — ответил генерал.
Легковые машина еще проходили через коридор между мирами, так что Говоров без проблем добрался до штаба. Атмосфера там была тревожная, но рабочая.
— С возвращением, товарищ генерал! — встретил его начальник штаба, исполнявший обязанности командующего в отсутствии Говорова. — Рад снова служить под вашим руководством!
— Спасибо, Василий Евгеньевич, — ответил тот. — Времени у нас мало, решения надо принимать быстро. Доложите текущую обстановку.
Начальник штаба развернул карту с обозначением советских и немецких позиций. Генерал сразу отметил — за то время, пока он сидел в тюрьме, Красная Армия значительно продвинулась, особенно на востоке области. На западе немцы оказывали ожесточенное сопротивление, так что там линия фронта в среднем проходила километрах в двадцати от окраин Москвы. До сих пор советские войска занимали позиции, удобные для атаки, но сейчас ситуация коренным образом изменилась — теперь надо было думать прежде всего об обороне.
Начальник штаба изложил свои соображения на это счет. Основной упор он предложил сделать на использование рельефа местности и организацию долговременных огневых точке на базе тяжелых танков ИС-2 и ИС-3.
— Сколько их у нас? — спросил Говоров.
— Сто двадцать «двушек» и сто десять «трешек», — доложил начальник штаба. — Есть еще тридцатьчетверки, два батальона. Силы, в общем, значительные…
— А что у немцев?
— На текущий момент точных сведений нет, — признал начальник штаба, — но по данным недельной давности на западном участке действовали три батальона тяжелых танков общей численностью до ста машин — в основном «Тигры» и «Королевские тигры».
— А на восточном участке фронта?
— Там тяжелых танков у них нет.
Тактически ситуация не такая плохая, подумал Говоров, обороняться мы можем долго. Но вот стратегически? Какие ресурсы есть у Москвы и области, сможем ли мы наладить снабжение войск, если коридоры окончательно закроются?
— Хорошо, — сказал генерал, приняв решение. — Вот что, Василий Евгеньевич. Начинай планировать оборонительную операцию, прежде всего на западном участке. Учти, что танков больше не будет — через коридоры они уже не проходят.
— Они действительно закроются? — тихо спросил начальник штаба.
— Это наихудший вариант, — признал Говоров, — и мы должны исходить из него.
— Значит, мы можем остаться здесь навсегда? Как же быть с семьями? Они-то там, по ту сторону барьера.