Говоров кивнул.
— Это еще одно дело, которое я тебе поручаю. Пока коридоры действуют, надо дать возможность семейным вернуться.
— Ничего себе, — пробормотал начальник штаба, — и кем мы их заменим?
— Теми с нашей стороны, кто готов рискнуть. Кстати, а что у тебя с семьей?
— Жена уже здесь. Но сын у меня в Германии.
— Решай сам, — помолчав, сказал Говоров, — но знай, что ты мне нужен, Василий.
Начальник штаба кивнул.
— Я останусь, — ответил он, — я уже решил.
— Спасибо, — ответил генерал. — Давай, займись этим в первую очередь. Люди должны чувствовать, что мы думаем о них. Я сейчас в горком Москвы, обсудим снабжение, чем он смогут нас обеспечить…
Последние трое суток Саша спал не больше шести часов.
Информация о работе всех коридоров стекалась в аналитический центр КБ-45. Каждые шесть часов выходил бюллетень — количество открытых коридоров, их положение, максимальная ширина, параметры плазмы. Эта информация тут же поступала в машинно-счётное бюро, где ее обрабатывали по составленным Сашей и его сотрудниками алгоритмам, надеясь найти хоть какую-то закономерность между параметрами плазмы и шириной коридоров.
Результатов не было. Медленно, но неуклонно максимальная ширина коридоров между мирами уменьшалась. Один из них открыли непосредственно около здания КБ-45. То, что происходило там, напоминало суматоху эвакуации в сорок первом, когда все хотели попасть на отходящие поезда. Ситуация менялась буквально каждый час — грузовики, которые еще вчера можно было провести через коридор, приходилось заворачивать, а их поклажу перекладывать — насколько это возможно — в легковые машины, которые еще проходили. Надо было успеть перебросить на ту сторону как можно больше грузов, поэтому коридоры большую часть времени работали в одну сторону. Но случались и исключения — из параллельного мира возвращались семейные бойцы, отпущенные по приказу Говорова. Их появление еще сильнее подчеркивало всеобщие ожидание неизбежного — разрыва связи между мирами.
Поздно вечером, когда Саша в очередной раз сидел над бюллетенем о работе коридоров, к нему зашел Громов. Последние три дня они мало разговаривали — профессор переложил всю работу по сбору и обработке наблюдений на Сашу, а сам занимался другими делами — какими именно, он прямо не говорил, отделываясь общими фразами.
— Как дела? — спросил Громов.
Саша начал было готовить обширный ответ о проделанной работе, но, неожиданно для самого себя, сократил его до одного слова:
— Хреново.
— Ничего нет?
Саша помотал головой.
— Если закономерность и есть, она от меня ускользает. Возможно, слишком мало данных, нужны еще коридоры…
Громов, усевшись в кресло напротив него, вздохнул.
— Ты ведь знаешь, у нас больше нет установок. Мы уже все использовали.
Саша не знал, что сказать. Помолчав, он спросил:
— А у вас что? Вы ведь не просто пришли узнать, как у меня дела?
Профессор посерьезнел. Саша заметил, как заострились черты его лица за прошедшие дни. Интересно, а он сколько спал, мелькнула мысль.
— У меня появилась идея, — сказал он, — не бог весть что, но… может быть, зерно истины в ней есть.
Саша налил в чайник воды и поставил на плиту. Надо взбодриться. Если у профессора идея, это будет не простой разговор…
— Похоже, мы не можем предотвратить закрытие коридоров, — начал Громов. — Значит, через две-три недели мы окажемся в ситуации, когда связи между мирами не было.
— С этим не поспоришь, — признал Саша.
— Но ведь такая ситуация уже была. До первого эксперимента.
— Да, и что?
— Мы сведем задачу к уже решенной. Нам нужно пробить первый коридор в условии, когда связи между мирами нет.
— Я не понимаю, что мы еще можем сделать, — признался Саша. — через три недели мы попытаемся пробить коридор, но его ширина окажется нулевой, вот и все. Вы ждете другого результата?
— Думаю, он возможен, — сказал профессор, — если мы воспроизведём самый первый эксперимент.
— Самый первый? Но этим занимались в Германии, да еще с той стороны. У нас нет информации, что они там делали.
— Не совсем так.
Саша заварил чай и протянул кружку профессору. Отхлебнув, тот достал из портфеля папку и протянул ее Саше.
— Что это?
— Последние три дня ребята из НКВД плотно поработали со Штирнером и вытащили из него кое-какую информацию. Если вкратце, отчеты о первых экспериментах есть в архиве Общества немецких древностей.
Саша открыл папку. Это был отчет, подготовленный по материалам допроса Штирнера. Уже на первой странице он увидел знакомое название.