Громов ненадолго задумался, а потом спросил:
— Я видел, ты взял краткий физико-технический справочник, верно?
— Да.
— Молодец. А таблицы Брадиса там есть?
— А как же! В приложении, в конце второго тома.
— Пользоваться умеешь?
— Обижаете, Александр Николаевич!
Тем временем Форест замкнул рубильник, запустив ток в соленоидах. Даже отсюда было слышно, как они трещат, сдавливаемые магнитным полем. В окошке вакуумной камеры, скрывавшей соленоиды, полыхнуло синим. Форест, напряженно смотревший на это сияние, не сдержал возгласа досады, когда через пару секунд оно погасло. Стабилизировать плазму снова не удалось.
— Подожди-ка здесь, — распорядился Громов, — пойду перекинусь с ним парой слов.
Подойдя к Форесту, Громов что-то спросил у него. Тот развел руками и показал в окошко. Профессор осторожно взял американца под локоток и принялся что-то ему говорить. Говорил он довольно долго. Сначала Форест слушал с отсутствующим видом, но затем понемногу увлекся и даже прерывал профессора вопросами. Расстались они, крепко пожав друг другу руки.
— Что это было? — спросил Саша, когда Громов вернулся. — Вы о чем-то договорились?
— Пойдем, — распорядился профессор, — здесь нам пока делать нечего.
Выйдя из ангара, они направились к жилой зоне, образованной двумя рядами больших армейских палаток. Неподалеку от палаток плотники собирали из досок бараки — туда на днях предстояло переселиться.
— Какие у тебя отношения с логарифмической линейкой? — спросил Громов.
— Самые тесные, — с готовностью ответил Саша.
— Может, предпочитаешь арифмометр?
— Ни в коем случае. Линейка — это мой инструмент.
— Отлично.
В палатке, где ночевали сотрудники спецгруппы, возглавляемой генералом Синицыным, была небольшая библиотека, доставленная самолетом из Москвы. Профессор, пробежавшись глазами по полкам, выудил толстенный том. Быстро его пролистав, он разложив книгу на нужной странице.
— Движение заряженных частиц в скрещенном электрическом и магнитном поле, — прочитал он. — Именно это нам и нужно.
Углубившись в уравнения, он добавил:
— Форест движется наугад, пытаясь стабилизировать плазму. Я поговорил с ним, — профессор усмехнулся, — с теоретической подготовкой у него явно слабовато. Что ж, думаю, мы сможем восполнить этот пробел.
— Как именно? — спросил Саша.
— Мог бы уже и догадаться, — буркнул Громов. Взяв карандаш, он очертил пару формул в книге и протянул ее Саше. — Движение заряженных частиц описывается этими уравнениями. Если сможем их решить, то предскажем, как именно надо поставить соленоиды, чтобы лучше стабилизировать плазму. Я подумаю над начальными условиями, а с тебя — численная схема. Ну, сам расчет, естественно. Справишься? Считай, что это твоя кандидатская. А потом, может быть, и докторская.
— Да причем тут кандидатская? — вырвалась у Саши. — Есть дела поважнее.
Профессор усмехнулся.
— Эх, молодость, молодость, — сказал он. — Ну, так как?
Саша смотрел на уравнения, уже прикидывая, какую именно схему решения использовать. Наконец, выбрал.
— Мне нужно много бумаги, листов двадцать, не меньше, — сказал он, — и хорошая линейка. Лучше всего немецкая.
— А твоя где? — спросил Громов.
— В сундуке, в Москве осталась, — виновато улыбнулся Саша. — Мне дали на сборы две минуты… извините, забыл.
— Что ж, у меня было десять минут, — сказал профессор, затем открыл свою тумбочку, и, порывшись в ней, извлек линейку. — Как ты и хотел, немецкая, фирмы нестлер. Пойдет?
— Вполне, — ответил Саша, — очень даже.
Через минуту он уже работал.
Глава 5. ПЛАНЫ СТОРОН
«Доставить секретным порядком
Совершенно секретно
Отпечатано 3 копии
Копия № 3
25 мая 1945, 12.00
Начальнику Генерального штаба сухопутных сил
Для срочной передачи фюреру
1. Проведенная авиаразведка установила, что группировка советских войск в районе Рабенберга на 19.00 24 мая насчитывает до тридцати средних танков Т34-85, до двадцати тяжелых танков ИС-3, четыре батареи 76-мм пушек ЗиС-3 общей численностью до двадцати стволов, не менее двадцати зенитных орудий среднего и малого калибра.
2. Группировка не предпринимает активных наступательных действий, ведется строительство оборонительных линий.