Впрочем, Скадов считал, что свою роль наблюдательный пункт выполнил. Наступление немцев — а в том, что это оно, капитан не сомневался, — уже не будет внезапным.
Скадов, как и Говоров, ошибался.
Три батареи ракет «Вассерфаль-2», установленные на стартовых позициях полигона Пенемююнде, были готовы к запуску. Являясь глубокой модификацией первой в мире зенитной ракеты «Вассерфаль», они могли поражать наземные цели на расстоянии до пятисот километров от точки запуска, и, что самое главное, впервые использовали гиростабилизаторы в системе прицеливания, что снизило круговое вероятное отклонения ракет до пятидесяти метров. Многие считали, что именно они спасли Германию в самое тяжелое время, систематически уничтожая английские порты, аэродромы, заводы, склады вооружений и казармы. Видя всю безвыходность ситуации, в начале 1944 года клика поджигателей войны во главе с Черчиллем, не желавшим вести переговоры о мире с Германией, позорно бежала в Америку. Вермахт высадился между Дувром и Портсмутом и за три недели непрерывных боев дошел до исторической границы Римской империи — Адрианова вала. Древние форты, построенные почти две тысячи лет назад, теперь отмечали северную границу рейха, за пределами которого англичанам позволили создать марионеточное государство со столицей в Глазго.
Вальтер Дорн, глава проекта «Вассерфаль», был крайне удивлен приказом, поступившим от Кейтеля, начальника штаба Верховного командования вермахта. Кейтель приказал подготовить к боевому применению все имеющиеся ракеты «Вассерфаль-2». Но против кого их использовать, гадал Дорнбергер? С Америкой полгода назад был заключен мир, а самые опасные враги рейха — советские партизаны — пока еще оставались вне досягаемости ракет.
Однако вечером 26 мая Дорн удивился еще больше: из штаба Кейтеля пришли координаты цели — требовалось поразить район возле города Рабенберг, что на западе Германии, в Тюрингии. Потрясающе! Зачем это нужно вермахту, оставалось только гадать. Дорнбергер, решив, что произошла ошибка, потребовал личного разговора с Кейтелем. Тот, однако, подтвердил приказ, не раскрывая его смысл, но намекнув, что все делается в ведома фюрера.
Из командного пункта Дорн наблюдал, как инженеры проводят предстартовые операции. Корпус ракет уже покрылся инеем — жидкий кислород залили полчаса назад. Завершив проверки всех систем, инженеры покинули стартовую площадку. Дорн взглянул на часы — пять минут до запуска — а потом на черный телефон рядом с пультом управления. Именно по нему мог позвонить Кейтель, чтобы в последний момент отменить старт.
Но Кейтель не позвонил. В назначенное время под ракетами — одна за другой — полыхнуло пламя, и они ушли в небо, каждая неся по три тонны аммотола в боевой части. Дорн в очередной раз подумал, что это зрелище никогда не надоедает. Когда-нибудь, мелькнула мысль, мы полетим на них в космос. Полгода назад Дорн подал Шпееру проект небольшой орбитальной станции, с которой можно было бы наблюдать за Америкой, но тот даже не стал рассматривать! Ну что тут поделать — видимо, с воображением у рейхсминистра вооружений есть проблемы. Но ничего, через год подадим снова — под другим соусом.
Дорн, поблагодарив команду за прекрасную работу, снял трубку черного телефона — сообщить Кейтелю, что ракеты стартовали по плану.
Получив радиограмму Скадова, Говоров распорядился поднять все части оперативной группы войск по тревоге. Красноармейцы быстро заняли свои позиции, как отрабатывалось на учениях. На четвертый год воевать уже научились, и все знали, что промедление может дорого обойтись.
На командном пункте Говоров получал доклады командиров частей о готовности к бою. Он взглянул на часы — вражеские танки, о которых сообщил Скадов, должны были уже показаться на шоссе.
Вдруг раздались частые выстрелы зенитных орудий. Генерал, подойдя к окну, посмотрел вверх — в небе появлялись дымные облачка от разрывающихся снарядов, и среди них к земле стремительно приближались несколько десятков темных точек. Это «ФАУ», мелькнула догадка, недалекая от истины. Зенитчикам удалось сбить всего пару целей — они были маленькими и двигались слишком быстро. Спустя несколько секунд раздался нарастающий свист, а затем на позиции обрушились боевые части ракет. Генерал оглох от первого же взрыва, стены командного пункта, устроенного в двухэтажном доме, задрожали, с потолка посыпалась пыль. Сквозь шум в голове из-за двери донесся грохот рухнувшей потолочной балки и крики раненых. Следующий взрыв сбил генерала с ног, и он упал на пол. Послышался звон разбитого стекла, осколок оцарапал шеку. С трудом поднявшись, генерал подошел к разбитому окну, хрустя ботинками по разбитому стеклу. Позиции тонули среди разрывов, взметавших песок и землю на высоту пятиэтажного дома. Говоров увидел большую, метров двадцать в диаметре, воронку на месте наблюдательного пункта. Батарея противотанковых пушек — как раз та, что пристреляли к шоссе, была уничтожена, орудия, вырванные из земли взрывами ракет и детонацией снарядов, в беспорядке лежали на склонах холма. Танки, подумал Говоров, танки должны уцелеть. Он увидел, как один из ИСов двинулся вперед, уходя из перепаханной позиции на более удобную. За ним последовали еще два танка. Селезнев знает свое дело, мелькнула мысль.