Издалека донесся звук выстрела, и через пару секунд на холме, недалеко от командного пункта, разорвался снаряд — на шоссе показались немецкие танки. Маневрируя, они рассредоточивались для атаки. Немцы пока стреляли редко, экономя боезапас — мощная броня позволяла им подойти на близкую дистанцию, чтобы бить наверняка. Из-за ракетного поражения позиций начальный план был сломан: значительная часть противотанковых орудий оказалась выведена из строя, некоторые танки тоже наверняка пострадали. Говоров поднял трубку телефона — связи не было. Генерал не мог управлять своими войсками.
Оставалось надеяться на инициативу командиров.
Начало сражения застало Сашу в ангаре, где он помогал американцам собирать установку по чертежу Громова. Профессор то и дело направлял инженеров к Саше, буквально силком заставляя того практиковать английский. Ракетный удар здесь услышали как глухой и недолгий рокот. Все встрепенулись. Стоун, кратко что-то сказав Форесту, быстрым шагом направился к выходу из ангара.
— Александр Николаевич, наши выстоят? — спросил Саша.
Профессор ответил не сразу. Он пытался понять, что это был за рокот.
— Они сделают все, что смогут, я уверен, — наконец, сказал Громов. — А нам нужно быть готовым к любому развитию ситуации.
— Что вы имеете в виду?
— К тому, что немцы прорвутся, — тихо ответил профессор. — Но не надо паниковать. Мы тоже должны делать все, что можем. Наша задача здесь — стабилизировать плазму.
— Почему вы думаете, что ни могут прорваться? — с нажимом спросил Саша. — Мы ведь их уже победили!
— Потому что это другая Германия, — спокойно ответил Громов. — Потому что у них оружие, которого не было здесь. И мы не знаем, какие у них возможности.
Умом Саша понимал, что профессор прав, но согласиться он не мог.
— Правда на нашей стороне, — сказал он, — и в нашем мире, и в том. Ведь так?
— Да, — подтвердил Громов, — правда на нашей стороне. А теперь хватит болтать, давай работать. Правда любит тех, кто за нее борется. Согласен?
Саша согласно кивнул.
— Еще один момент, — добавил профессор, — мне сейчас нужно кое-что проверить, я тебя оставлю ненадолго с американцами. Попрактикуешься в английском.
— Скорее в языке жестов, — пробормотал тот.
— Тоже неплохо, — одобрил Громов, — постараюсь вернуться поскорее.
Саша не стал спрашивать, откуда вернется — если профессор сам не сказал, допытываться бесполезно.
Громов, покинув ангар под пристальным взглядом Фореста, направился к интенданту на склад, где после недолгих переговоров, смазанных бутылкой коньяка, выпросил у того прорезиненную офицерскую плащ-палатку. Минут двадцать ушло на то, чтобы научится ей пользоваться — под руководством того же интенданта. Из-за невысокого роста профессор в плащ-палатке выглядел довольно комично, ее полы волочились по земле. Интендант предложил быстренько подшить, но профессор отказался: «Так даже лучше».
Отнеся плащ-палатку в свою комнату в бараке, Громов, вооружившись кусачками, направился на строительный склад возле ангара, где в свернутых рулонах хранилась металлическая сетка для забора. Орудуя кусачками, профессор вырезал нужный ему кусок, довольно изрядный. Громов не прятался — пока что сторожа не было видно, но, если тот вдруг появится, профессор уже придумал, что сказать — сетка срочно понадобилась для опытов в ангаре.
Она оказалась довольно тяжелой, пришлось волочить. Вернувшись домой, профессор сделал из сетки колпак — вроде как защиту от радиоволн в книге «Властелин мира», только защита профессора доходила почти до земли.