— Давай-ка подумаем, что мы можем выделить на охрану эшелонов, — предложил Модель своему начальнику штаба. — Возможно, нашим мышатам придется выйти на сцену раньше, чем мы думали…
Лейтенант Отто Ланг, командир одного из «Тигров», доставленных в Ярославль, проснулся примерно в то время, когда успокоенный погодой Этих Гизе, широко зевнув, отправился спать. Ланг глянув в окно — слава богу, этот дождь, непрерывно ливший последние два дня, прекратился. Все понимали, что наступление задерживается из-за погоды — фактора, изменить который человек пока еще не мог. Нет ничего хуже этого изматывающего ожидания боя — ну, когда уже! В казармах, под которые переоборудовали вокзальные помещения, то и дело вспыхивали мелкие конфликты — все были напряжены, раздражены и раздражение это искало выход.
Ланг вышел во двор, щелкнул зажигалкой и закурил. «Тигры», омытые дождем, стояли вдоль длинного дебаркадера, готовые к бою. Приземистый прямоугольный профиль, широкие гусеницы, мощная пушка — воплощение немецкой военной мысли и инженерного таланта: танк управлялся почти так же просто, как и фольксваген.
Скоро эти машины, прокатившись по улицам древнего русского города, вступят в бой. Ланг знал — битва будет жаркой, и его экипаж сделает все, чтобы победить. Да, были временные неудачи — надо признать, этот русский генерал Говоров поначалу застал немецкое командование врасплох. Но сейчас все необходимые меры приняты, войска для контратаки собраны, и военная машина вермахта готова обрушиться на позиции русских…
Боковым зрением Отто вдруг уловил движение справа. Он резко обернулся, и ему показалось, что на стене склада недалеко от дебаркадера мелькнула человеческая тень.
— Стой! — крикнул лейтенант, автоматически потянувшись к кобуре, но ее на месте не оказалось: вышел покурить налегке. Добежав до склада, Отто глянул в проход, куда метнулась тень: это был узкий коридор между двумя сплошными кирпичными стенами метров пятьдесят длиной; коридор упирался в забор высотой в человеческий рост; если кто и был здесь, это забор он преодолел. С неприятным чувством лейтенант вернулся к казарме: шпионы, подпольщики, партизаны — они здесь повсюду, а после успехов Говорова — временных, конечно — их стало еще больше. Лейтенант вспомнил разговор со своим приятелем Вильгельмом, приехавшим на побывку в Германии, и вопрос, который тот задал, изрядно нагрузившись шнапсом: «А ты не думал, зачем нам эта земля? Что мы делаем в этом проклятом месте, где нас все ненавидят?» Через два дня Вильгельм уехал на фронт, а еще через пару недель пришло известие о его гибели. Получил ли он ответ на свой вопрос? Или его гибель и была этим ответом?
Отто, докурив вторую сигарету, бросил бычок. Его взгляд вновь упал на ряд «Тигров», и лейтенант приободрился — вот то, в чем он уверен! Ему довелось управлять лучшей в мире боевой машиной, и это самое главное, а все остальное — досужие домыслы, пускай об этом думают другие. Его дело — воевать, сокрушая вражеские танки, и сейчас, на пятый год войны, он достиг в этом высшего мастерства. И скоро ему представится возможность снова показать свое мастерство.
Разве не об этом мечтает настоящий воин?
Полковник Артем Ковалев, командующий батальоном тяжелых танков «Лев» армии Восточного Союза, никогда не говорил с начальством столько, сколько в последние два дня. Ковалев лично получил приказ от Тухачевского срочно собрать батальон в Судиславле, что в пятидесяти километрах восточнее Костромы, и ждать дальнейших указаний. Впрочем, по неофициальным каналам Ковалев узнал — скорее всего, его отравят в Ярославль, на помощь генералу Говорову.
Танки Ковалева принимали участие в боях по всему фронту, и в результате оказались разбросанными на большом участке протяженностью больше трехсот километров. Один взвод «Львов» — тот самый, с которыми встретились тридцатьчетверки капитана Самонина — уже находился в Судиславле, еще два танка двигались от Шарьи и в течение суток должны были достигнуть точки сбора, но самое значительное подразделение — четырнадцать машин, — только-только вышло из Котельнича после капитального ремонта. Четыреста километров до Судиславля эти «Львы» никак не могли преодолеть за сутки, которые Тухачевский дал Ковалеву на сборы. Такой марш займет не меньше двух-трех дней, и то до пункта назначения доберется в лучшем случае две трети машин — остальные выйдут из строя из-за поломок.