Последние несколько ступенек, и процессия достигла площадки, где когда-то звонари раскачивали языки огромных колоколов. Модель бросил взгляд наверх: огромные крюки, на которых держались колокола, торчали из потолка, напоминая, для чего именно когда-то построили эту колокольню.
Фельдмаршал подошел к стационарному биноклю, закрепленному на вертикальной штанге. Оптика, как всегда, обеспечивала великолепный обзор. Бой уже завершился. На просторном поле между железнодорожной веткой и советскими позициями, захваченными немцами, возвышались «Тигры». Возле подбитых машин уже суетились ремонтные бригады, готовя их к эвакуации в ближний тыл, совсем недалеко — мастерские оборудовали в железнодорожном депо. Оценить потери русских с такого ракурса оказалось сложно — подбитые тридцатьчетверки оставались в танковом окопе, скрытом от наблюдения за земляным валом. Впрочем, воздушная разведка скоро исправит этот недостаток — «Рама» уже висела над полем боя.
— Какие у них потери? — спросил Модель, не отрываясь от наблюдения.
— По донесениям десять танков, — ответил Кребс, начальник штаба. — Но отсюда их не видно.
— Среди них есть тяжелые?
— Нет, мой генерал, только средние, Т-34.
Фельдмаршал перевел взгляд дальше, южнее Щедрино, — туда, где среди полей поднимались небольшие рощицы. Модель не сомневался, что в одной из них — или в нескольких — Говоров скрыл свой резерв: тяжелые ИСы, каждый из которых мог победить любой немецкий танк в дуэли один на один. Да только таких машин у советского генерала осталось в несколько раз меньше, чем «Тигров» у Моделя — вот почему Говоров до сих пор не пустил их в ход. Фельдмаршал специально бросил в первый бой не так много «Тигров», чтобы вынудить противника ввести в сражение резерв в надежде разгромить атакующих — но Говоров, видимо, обладал стальной выдержкой. И теперь этот резерв, оставшийся у русских, беспокоил фельдмаршала — в оперативных планах все время требовалось учитывать возможность сильного и внезапного удара русских.
Так или иначе, первое сражение мы выиграли, напомнил себе Модель, и тот самый танковый окоп, выросший за два дождливых дня, теперь в наших руках. Да, потери серьезные, но потери русских по числу машин еще больше, так что счет в нашу пользу. Если так продолжится дальше, Говорову скоро нечем будет воевать.
Итак, дорога на Щедрино открыта. Модель оторвался от бинокля и повернулся к Кребсу.
— Сегодня до конца дня надо провести разведку местности. Выясните, наконец, где русские прячут свои ИСы. Завтра начинаем второй этап, как и планировалось.
— Есть, мой генерал, — ответил Кребс. Он выглядел довольным — в кои-то веки инициатива перешла к вермахту. Генерал считал, что больше он ее не отдаст, и был готов все сделать для этого.
— Ганс, и вот еще что. Узнайте, как там с транспортировкой «Маусов». Не думаю, что они нам понадобятся в ближайшие дни, но затягивать не стоит. Если все готово, пусть начинают перевозку.
Кребс заверил, что проследит за этим.
Генерал Говоров отдал приказ отступать на запасные позиции.
Модель, добившись первого успеха, понес чувствительные потери, и поэтому не рискнул наступать дальше, опасаясь внезапного удара танкового резерва русских. Фельдмаршал знал — тяжелые ИСы со своей 122-миллиметровой пушкой особенно опасны в засаде, поэтому прежде, чем двигаться на Щедрино, требовалось провести разведку — о чем командующий и отдал приказ своему начальнику штаба. Советским войскам эта осторожность позволила выиграть время для организованного отхода.
Однако отступление, даже организованное — это всегда потери. Особенно обидно бросать исправное оружие, когда нет возможности его вывести. Лейтенант Гуров, командир огневого взвода в составе двух 85-миллимитровых зенитных орудий, как раз пребывал в печали по этому поводу. Пушки под его командованием занимали скрытные позиции примерно в километре от танкового окопа, где сейчас хозяйничали немцы. Именно взвод Гурова подбил «Юнкерс», рискнувший снизиться слишком сильно — обломки самолета до сих пор дымились южнее Щедрино.
И вот теперь Гуров получил приказ привести орудия в негодность и отойти с занимаемых позиций.
Лейтенант понимал, в чем проблема — его пушки оказались слишком близко от немцев, и любая попытка вывести их тут же приведет к демаскировке. На расстоянии не более полутора километров находилось не менее десятка «Тигров», и за те несколько минут, которые потребуются для перевода орудий в походное положение, немцы огнем из танков все здесь разнесут.