— Что же у тебя на уме? — пробормотал Эрих. Девушка с корзиной за спиной вызывала в него чувство не то, чтобы угрозы, а скорее настороженности. На восточных землях наводчик был впервые, и плохо понимал, как себя вести. Все, что он усвоил из краткого инструктажа — опасность здесь может быть повсюду. Вот и командир так считает — иначе зачем он бы просил присмотреть за ней?
Когда расстояние между «Маусом» и девушкой сократилось метров до пятнадцати, произошли два события, предопределившие то, что случилось дальше. Водитель счел, что скорость десять километров в час все же слишком низкая, и решил увеличить ее. Танк взревел, выпустив клуб дыма. Обе козы, испугавшись, рванули из Машиных рук — она, не ожидав такого, не смогла их удержать. Козы побежали поперек дороги, а Маша, чисто инстинктивно, чтобы спасти их — за ними.
— Стой! — заорал Эрих, словно снаружи его могли услышать. Через мгновение эта женщина со своей странной корзиной попадет в слепую зону. Террористка-смертница, мелькнула мысль, а корзине у нее бомба…
Больше не думая, он нажал на гашетку. Очередь оказалась длинной.
Командир дал приказ остановиться.
— Оставайся здесь, — сказал он Эриху, — и следи за домами. Заметишь что-то подозрительное — стреляй.
Командир и водитель выбрались из танка. Минуты тянулись как вечность. Наконец, они вернулись.
— Что там? — хрипло спросил Эрих. — Что с этой женщиной?
— Она мертва, — чуть помедлив, ответил командир и сразу добавил: — Эрих, ты все сделал правильно. Она могла представлять опасность.
Наводчик провел рукой по лицу.
— Эти глупые козы… — пробормотал он, — надо было держать их крепче.
— Ты не виноват, — успокаивающим тоном произнес командир, — это война, Эрих. Здесь всякое случается.
— Во Франции такого не случалось, — глухо сказал водитель.
— Здесь не Франция, — командир чуть повысил голос, давая понять, что разводить дискуссию не намерен. — Все, едем дальше.
Водитель нажал педаль. Двигатель заурчал и огромный танк тронулся вперед — почти так же плавно, как и фольксваген: наглядная иллюстрация высочайшего мастерства немецких инженеров.
— Что у нее было в корзине? — спросил наводчик.
Он вновь прильнул к окуляру перископического прицела и поэтому не увидел, как на мгновение застыло лицо командира. Труп младенца оставили в корзине, рядом с убитой матерью. Лейтенант сжал зубы — это не то, что он ожидал увидеть, откинув тряпье. Но, с другой стороны, жалеет ли он о том, что отдал приказ присматривать за этой женщиной?
Нет, не жалел.
Справившись с собой, лейтенант ответил, и его голос звучал почти естественно:
— Да так, всякое разное… и помни, Эрих, — тут голос командира окреп, — там вполне могла быть бомба.
Машу и Свету похоронили на следующий день, когда сколотили два гроба — обычных размеров и совсем маленький. С того момента, когда Сергей нашел возле забора застреленную жену и дочь, он не проронил ни слова. Мать, сама убитая горем, бросала на него беспокойные взгляды, но сын как будто ничего не замечал, полностью уйдя в себя. После похорон, не заходя домой, он отправился к деду Василию.
Тот обнял его, не говоря ни слова. Парень был словно деревянный. Еще не плакал, понял Василий.
Он указал Сергею на топчан, и поставил чайник. Дед молчал, ожидая первых слов парня. Надо, чтобы он начал разговор.
— Я хочу в отряд, — наконец, сказал Сергей глухим, незнакомым голосом.
Василий ответил не сразу. Дождавшись, пока закипит чайник, разлил кипяток и бросил щепотку заварки в каждый стакан.
— Твоим нужна помощь, — наконец, ответил он, — сейчас больше, чем раньше.
— Я знаю, — сказал Сергей, — когда все закончится, я вернусь.
Василий бросил на него удивленный взгляд.
— Закончится? — спросил он. — Война идет пятый год, и конца ей не видно.
— Мы ее закончим, — спокойно ответил парень. — Нужно помочь тем, кто пришел из Москвы сражаться с фашистами.
Дед Василий тяжело вздохнул. Все уже знали, что войскам Говорова вчера пришлось отступить, и что судьба Щедрино висит на волоске. Если ввязаться в драку и проиграть, немцы потом на местном населении отыграются по полной… но парень не отступится, это видно. Сейчас ему на эти расклады плевать.
— Хорошо, — сказал Василий, — я отведу тебя в отряд. И сам пойду с тобой.
— Когда? — Сергей прямо посмотрел ему в глаза.
— Сегодня. И уговор — во всем слушаться меня, пока тебя не примут. Ну, а дальше будешь подчиняться уже командиру.